Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову - Любовь Песцова

Ладно, питание здесь, как оказалось, бесплатное. Но всё остальное — нет. Мне нужны личные вещи, те же шампуни, носки с нижним бельём, удобная обувь на смену и, ну какая-никакая, подушка безопасности.

Совсем без накоплений я всегда чувствовала себя максимально неуютно. И из общежития съехала только в тот момент, когда поняла, что даже если окажусь полностью без заработка, то минимум три месяца смогу и за квартиру платить, и не голодать.

Это был базовый минимум, чтобы тревожность не сожрала меня живьём.

— Ну что, звезда наша, как встреча с ректором?

Робин подловила меня почти возле моей комнаты, в которую я пробиралась короткими перебежками, стараясь никому не попасться на глаза. Но от её взгляда никто бы не укрылся.

Дойти до своей спальни я успела — и даже дверь открыла. А вот спрятаться — уже нет. Робин оказалось очень целеустремлённой девушкой.

— Готовлюсь пополнить ряды завсегдатаев психоневрологического диспансера.

— Ты какая-то чудная, — прищурилась Робин.

— Да ну? — показательно удивилась я. — И с чего бы?

— В принципе, тоже верно, — согласилась она со мной. — С драконами вообще тяжело общаться, а тебе тем более. Никогда не понимала девочек, которые их романтизируют. Кстати, если нужно будет снять порчу, тебе сделаю скидку. По дружбе.

— Думаешь, ректор на меня порчу наложил? — испугалась я.

— Тьфу, дурная. Ему-то зачем? Я о студентках. Лагерь ректора и лагерь Сайлуса ненадолго перестали спорить о том, кто из них круче, и сосредоточились на коллективной ненависти к такой нехорошей тебе, которая явно глаз положила на обоих.

Я опешила. Такими темпами я сама в психушку побегу.

— Да пусть забирают обоих. Они совсем, что ли? Драконы эти ваши явно психи. Причём даже обращаться не нужно. Они в человеческой ипостаси ненормальные. А что будет, если реально в дракона превратятся? Окончательно свих…

Не знаю, что я такого сказала, но Робин выпучила глаза и, дёрнув меня за руку, затащила в мою спальню.

— Ты чего?

— Тебя спасаю, идиотку, — заявила Робин. — Тебе совсем жить надоело? Мало того, что и так терпят с трудом, решила ещё сильнее усугубить своё положение?

— Да что не так-то?

Девушка стала убийственно серьёзной, и эта перемена настолько испугала, что по коже пробежал холодок.

— Ты реально не понимаешь? — уточнила Робин.

Я только покачала головой. Не понимаю. Ничего.

Может, рассказать ей, что я иномирянка? Ректор, вроде, не советовал. Точнее, фактически запретил. Но я так и не поняла, почему.

Вот! Снова неизвестность! Да сколько можно?

— Ты ещё более странная, чем кажешься на первый взгляд.

— Слушай, представь, что я не знаю вообще ничего. Воспитывалась у этих ваших эллар под стеклянным колпаком, историю не знаю, об особенностях жизни в этой стране тоже, и драконы для меня — это существа из древних легенд.

— Это что ж за легенды такие?

— Неважно. Просто… ты можешь объяснить?

— Да уж придётся. Иначе ты что-то подобное на людях ляпнешь. Или ещё хуже — при драконах.

Я задумалась. Кажется, примерно такое же предположение о неадекватности во второй ипостаси я высказывала.

— Эм… Ну, я вроде нечто похожее Сайлусу сказала, — призналась я.

Робин смотрела на меня очень долго и очень удивлённо.

— Что?

— Пытаюсь понять, почему ты ещё жива. И не понимаю, заметь. Ладно, с этим позже разберёмся. А сейчас тебе стоит усвоить, что любой разговор на тему второй ипостаси драконов — табу. И уж тем более предположение об их вменяемости. Это вообще смертный приговор.

— Нежные какие, — закатила я глаза.

— Я бы так не сказала. Ты бы тоже предпочитала не разговаривать об этом, если бы рисковала однажды утратить рассудок и стать огромной неуправляемой машиной для убийств.

— Что?

А вот теперь по коже не просто холодок прошёл, а целый табун мурашек пробежал. И волосы на затылке зашевелились.

— Я надеялась, что они себя контролируют. Ну да, биология как бы против такой теории, но магия ведь!

— Когда-то давно контролировали. Парили в небе в своё удовольствие. А потом попали под проклятие.

— Проклятие? — глупо повторила я.

— Угу. Эллары постарались. И, как ведьма, тебе скажу — постарались на совесть. Такое проклятие — это нечто. До сих пор неизвестно, как снять, а ведь сколько тысячелетий прошло. В итоге драконы обращаться-то могут. Но особо не хотят. Ибо каждое обращение может стать последним. Останется только дикий зверь, которого сразу убивают, чтобы не дай боги, не разнёс половину мира. Особо высокопоставленные стараются даже магию не использовать. Во избежание.

— А здесь драконы магию только так используют. Я ведь сама видела.

— Разумеется. Это ведь академия магии, — съязвила Робин. — Насчёт использования своих сил — всего лишь предрассудки. Но верхушка и правда старается не рисковать. Вон, того же Сайлуса взять. Родился младшим сыном герцога, поэтому и пошёл в академию. А старшенький исключительно делами семьи занимается, его ни за что не отдадут сюда. Чтобы на каком-нибудь выезде тот случайно обратился и всё, поминай как звали? Нет, так наследником рисковать не хотят.

— А младшим, значит, можно?

— Ну а что делать? Судьба у драконов такая. Всю жизнь сдерживать вторую ипостась, чтобы рано или поздно от неё и погибнуть. Хорошо, что в детстве они не обращаются, а то давно вымерли бы.

— В голове не укладывается, — призналась я. — И это эллары их так? Неудивительно, что в книгах, которые я читала, постоянно про подлость эллар говорили.

— Ну, чья там подлость была — ещё разобраться нужно, — хмыкнула Робин. — Но в местных книгах ты этого, разумеется, не найдёшь. Историю пишут победители.

— Вообще здорово, — вздохнула я. — Ещё и здесь в информационной войне разбирайся.

Девушка посмотрела на меня, подумала, а потом тяжело вздохнула.

— Ладно, не скули. Подожди немного, — сказала она и ушла.

Вернулась она уже через пару минут с какой-то тетрадкой в руках. Ну как тетрадкой — такого же типа амбарной книгой, что продали мне на местном рынке в качестве тетрадей. Только в кожаном переплёте.

— Я, наверное, совсем свихнулась, — призналась она. — Вот на самоубийство потянуло. От тебя заразилась, не иначе.

— Суицидальные наклонности воздушно-капельным путём не передаются.

— Нет? А это многое бы объяснило. Короче, это моя семейная книга, тут много всего, но тебе оно не надо. Открою тебе только раздел с историей окончания войны. Но учти, если сдашь меня кому-то, я тебя с собой утяну, поняла?

— Поняла. А такая литература, что, под запретом?

— Ну, вроде того. Из академии точно можно вылететь.

Не став больше рассыпаться в объяснениях, Робин ткнула булавкой в палец и капнула кровь на обложку, прошептав что-то.

— Держи. Читай сразу, если