Законы размножения в мире Неюрского периода - Андреас Попандопулос

Но Роза не спешила.

– Ах вот как, значит, Тёмочка? Всё сам… Своими мозолистыми руками дом строил… Пещеру со всеми удобствами прорубал!

Роза отбросила тяжёлую дубинку в сторону. Бегать с ней будет неудобно. Вместо этого девушка подошла к клумбе и вырвала сочный стебель местной крапивы – ядрёной, слегка плотоядной и гарантированно жгучей. Сегодня чья-то филейная часть приобретёт насыщенный малиновый оттенок!

– Тё-ё-ёмочка… Котик мой первобытный… Куда же ты от меня убежал? А поговорить? – пропела Роза и плотоядно облизнулась.

– Ой-ой… – раздалось от мелюзги. – В перчатках надо рвать крапиву!

Пара плотных строительных перчаток тут же откуда ни возьмись были даны девушке.

– Вот именно, что ой-ой! – отрезала Роза, натягивая защиту. – Нечего от своей женщины утаивать такую важную информацию!

– Я-я. Как говорят наши самки в таких случаях: Ядрёндиноихвильнихтбля! – философски изрёк кто-то из пушистой розовой мелюзги.

– Как-как? – опешила Роза.

– Ядрёндиноихвильнихтбля. Запоминай, пригодится в браке. Но лучше наших самок всуе не поминать, целее будем, – проворчал второй. – Гутен нах, Розалия Эдуардовна! Удачной охоты на самца!

– Гутен нах, мелюзга… – на автомате ответила Роза.

Ругательство самок мелюзги оказалось невероятно ёмким и ложилось на язык как родное. Откуда эти мохнатые гастарбайтеры знали её отчество, Роза решила выяснить потом. Сейчас на горизонте маячила цель покрупнее. Голозадая и уже почти родная.

– Артём! Артём Михайлович! А ну стоять! Ядрёндиноихвильнихтбля! – Рявкнула Роза, с первого раза идеально произнеся трудно выговариемое слово.

А всё почему? Потому что ругательство придумали женщины! И неважно какие – мохнатые или кожаные. А это значит, что любая другая женщина, независимо от биологического вида, подхватит это славное ругательство и будет использовать в быту со своим мужчиной.

Розовые волосы взметнулись на ветру, и Роза, словно мстительная первобытная фурия, помчалась догонять своего благоверного вруна-строителя. Ручная работа у него здесь! Всё сам! Поколотить его надо! И по темечку, и по наглой заднице. Главное – детородный орган не задеть, он ещё Розе пригодится. Как сказала Трын-трава – планета сама себя не заселит, а значит, воспитывать альфа-самца нужно нежно.

Важное примечание от автора. Краткий словарь мелюзги для чайников:

Гутэн тук= Вежливое приветствие.

Гутэн нах= Очень вежливое прощание.

Нихт= Нет / Не положено.

Я-я= Да / Так точно.

Ядрёндиноихвильнихтбля!= универсальное экспрессивное выражение мелюзги женского пола, описывающее крайнюю степень возмущения. Но иногда это выражение можно произнести с восторженной интонацией. Тогда смысл кардинально меняется. Ну, вы поняли.

И ещё маленький секрет…

В подземном обществе мелюзги царит жёсткий матриархат и многомужество. У одной самки от пяти до десяти суетливых рукастых мужей. Самцы невероятно энергичные, вкалывают посменно и на руках носят своих дам.

Живёт мелюзга глубоко под землёй, и самок пока никто не видел. Но это пока!

Глава 14. Где-то далеко-далеко на райском острове в мире Неюрского периода

(Разговор богини и бога. Без иллюстраций, поскольку даже автору они отказались показывать свои лица, сославшись на право инкогнито и божественную неприкосновенность)

– Любовь моя, у меня уже рябит в глазах от твоего розового зверинца.

Мужской голос звучал устало, но с нотками безграничной нежности, на которую способны лишь любящие друг друга вечно живущие существа.

– Не нравится – не смотри, – отозвался мелодичный женский голос. – На Земле ты отвечал за флору, фауну и людей, а здесь моя личная вотчина. Если я сказала, что у всех будет преобладать розовый окрас – значит, так тому и быть.

– Но мне кажется, ты слегка переборщила. Хочется более спокойных оттенков. Не таких кричащих.

– Тебе кажется, дорогой, я ещё только начала. Тем более, скоро прибытие второй женщины на мою планету. К сожалению, волосы у неё не розовые, но это не страшно. Она всё равно отлично впишется в местную экосистему и слегка подпортит нервы одному идеально подходящему для неё самцу.

Богиня предвкушающе потёрла руки.

– Вот знал же, что не стоит делать тебе такой подарок, как новая планета. Лучше бы ограничился просто новой вселенной с тремя солнцами – и жили бы спокойно. Но нет, тебе захотелось заселить планету. Женщина… Это в тебе говорят нереализованные материнские инстинкты? Без этого никак?

– Никак, любовь моя. И только не говори, что тебе не понравилось наблюдать? Это же в сто раз лучше любого земного сериала! Ни одно реалити-шоу не сравнится с моими попаданцами.

– Да, понравилось. Но местами.

– Вот и славненько! Скоро будем перемещать новую женщину, так что готовься к новому сезону.

– Может, не будем тянуть кота за хвост и сразу переместим несколько женщин? Давай всех мужчин разом осчастливим?

– Нет, так не интересно. И не трогай моих котиков!

– Как скажешь, любовь моя. Твой мир – твои правила.

– Кстати, дорогой, раз уж мы заговорили о правилах… Ты мне наконец объяснишь, зачем ты создал этих… Как их там? Мы о таком не договаривались!

– Ты про мелюзгу? – со скукой в голосе уточнил мужчина, делая вид, что не понимает причину возмущения.

– Да, про них! Вот зачем ты создал этих работящих пушистиков?!

– Потому что я, дорогая моя, тоже мужчина. Я просто физически не мог оставить местных парней уязвимыми перед вами, женщинами. Всю жизнь – и на Земле, и здесь – они всегда и всем что-то должны. И кабана добыть, и дом построить, и ещё бог знает что… Честное слово, за столько тысячелетий я так и не понял, чего ещё вам, женщинам, надо! В общем, я не мог пустить ситуацию на самотёк. Парни же должны перед женщинами выпендриваться, строить из себя крутых добытчиков и гениальных архитекторов. А они даже не на Земле! Кто им виллы с канализацией будет строить? Вот это и называется мужской солидарностью, любовь моя. Так и была создана мелюзга. Твой мир – надземный, а мой – подземный. Что хочу, то и ворочу. Ты даже не представляешь какой мы подземный мир отгрохали с мелюзгой!

– Какой?

– Не скажу.

Богиня посмотрела на мужа коронным умоляющим взглядом, против которого не устоял бы ни один смертный, да и бессмертные обычно сдавались на второй секунде.

– Даже не