Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская
роскошь, напоминавшая какое-то барокко.
— Что, что, масло ароматическое. Роза, какой-то цитрус, сосна, — проворчал
крыс.
Он тоже обследовал новую территорию и ещё сердился на меня за то, что ушла
выходить замуж, а его не покормила. Так и сказал, мол, бросила волноваться
на голодный желудок, а голод радости за других не способствует, поэтому он
был за меня рад, но не от всего сердца.
— Ну, как тебе новые хоромы? — спросила я друга, надеясь задобрить. Хотелось
рассказать ему то, что узнала от дракона, но пока было страшновато. Вдруг
Тор-брахс ошибся насчёт срока жизни моего крысика?
— Жить можно, лишь бы кормили нормально, — проворчал он. — Ну и гнездо своё
хочется, тёпленькое, уютное, подальше от чужих глаз.
— Будет тебе гнездо, потерпи. Не всё сразу.
— И на ужин меня с собой возьмёшь?
Я глянула на часы — да, пора было собираться, Санда сказала, что семья ужинает
в семь, и меня ждут в столовой. Почему-то стало волнительно. Брак-то
фиктивный, а жизнь то реальная. И жить мне её теперь тут, с этими двумя
драконами.
Осознание всего случившегося наконец-то пришло, и я не могла сказать, что
именно чувствую.
— Янка, чего расселась, как палкой промеж глаз получила и цветные искры
рассматриваешь? — снова надерзил крыс. — Одевайся, есть пойдём.
Помня наставления Санды, я шла, прижав руки к груди, так рукава, узкие от плеча
до локтя, и расклешённые книзу, с разрезом спереди для удобства, не
болтались под ногами. Длина этих частей платья была если не до пола, то мне
по щиколотку точно. Собственно, действительно, только это и отличало моду
прошлого, в остальном, та же тонкая шерстяная ткань, большой округлый вырез
горловины, приталенный силуэт с широкой юбкой в пол. Хотя нет, в моём платье
ещё был поясок-цепочка на бёдрах, который гармонировал с серебряным ободком
вокруг головы, декорированным по центру вишнёвым камнем в тон платья. Это
украшение было не слишком удобным, но не давало распущенным волосам лезть в
лицо, придерживая их.
В общем, я сама себе напоминала принцессу изх детской книжки, и только родные
балетки в голубой цветочек не давали забыть свои корни. На моём плече
восседал Пушок.
— С голым задом и на семейный ужин... Кому скажи! — ворчал он.
— Мог бы посидеть в комнате, ты ел недавно, — ответила я, впереди была
лестница, так что пришлось сосредоточиться на том, чтобы с неё не скатиться.
Хотя, надо признать, лестницы в замке оказались удобными, с ажурными перилами,
да и кругом было светло благодаря большим окнам с частым переплётом, светлым
стенам и высоким потолкам, а узорчатые паркеты, резная мебель, яркие
гобелены и картины в золочёных рамах создавали утончённый уют. К тому же
сейчас дом украшали множество букетов из осенних цветов и веток с ягодами.
— Уже насиделся, когда ты меня голодного бросила, — мстительно припомнил
питомец. — И что за семейный ужин только для вас? Я что, не член семьи?
— Ладно, ладно, не заводись. Будет тебе и гнёздышко, и штаны какие-то, и
семейные ужины. Дай хоть в себя прийти после всего.
— Чистый эгоизм, — снова недовольно проворчал крыскин. — Её в себя прийти, а
моих страданий вроде как и нет. А у меня психотравма!
— Я поняла. У психа травма, успокойся, — пришлось прикусить губы, чтобы не
рассмеяться, когда он аж задохнулся от возмущения.
— Укушу... В постель нагажу! Нитки перегрызу! — прошипел он.
— И пойдёшь знакомиться с аборигенами. Будете от ядов уворачиваться, от котов
бегать, вместе людей костерить, дружно питаться на помойках... В общем,
полноценная социальная жизнь настанет.
— Ты не посмеешь, — уверенно заявил он, но посмотрел на меня с подозрением.
— Так же как и ты. И какой смысл тогда мне угрожать?
— Никакой свободы слова, — крыс вздохнул и умолк, только сопел недовольно, пока
не дошли до дверей столовой. — Ммм... Жареные каштаны, свиное рагу с тыквой
и картошкой, кукурузный хлеб с хрустящей корочкой... — он аж зажмурился,
принюхиваясь. — Блаженство... Нет, всё-таки жизнь налаживается!
Я шикнула на него и прислушалась. За дверью разговаривали отец и сын.
— Вико, пока ждём твою мачеху, пообещай, что больше не будешь меня спасать и
жалеть. Не надо больше отворотных зелий. И вообще никаких не надо. Я сам со
своими проблемами разберусь. Обещай прямо сейчас. Матерью поклянись! –
дракон был очень серьёзен.
— Да корова же побеждала, пап! Тебя чуть не женили! — воскликнул мальчик. — Я
хотел, чтобы она тебя разлюбила и больше не прилетала.
— Она меня и не любила, сын, так что зелье тут было бессильно, иначе я сам бы
его использовал.
— Раз замуж хотела, то может немножко и любила, а вдруг помогло бы? — не
сдавался Вико. — А теперь тебя спасать не надо, у тебя Яна есть. Она
хорошая, вон как крысу свою любит, даже облысевшую. И тебя не бросит.
— Если тоже облысею? — хохотнул отец, но мальчик ответил очень серьёзно.
— Да. Яна не такая. И она не орёт, а эта глупая корова меня прибила бы за
испорченное поздравление, — он протяжно вздохнул.
— Хорошо, что она тебе нравится. Потому я на ней и женился.
— Она и тебе нравится, — перебил сын. — С мамой ты грустный, с коровой был
раздражительный, а с ней нормальный...
Мне почему-то очень захотелось увидеть лицо дракона в этот момент, но вместо
этого я постучала в дверь, стало неловко, что подслушиваю.
— Ого! — Вико подпрыгнул на стуле, увидав меня. — Ты как со старинной картины!
Пап, — он повернулся к отцу, глаза восторженно горели, — помнишь, как те
портреты дам в нашей фамильной галерее. Да? Яна красивая, правда?
Мои щёки покраснели под цвет платья. Как же я ненавидела в себе эту
особенность! А дракон встал, поклонился мне и молчал, я чувствовала его
изучающий взгляд.
Я всегда любила засидеться за полночь, а после ужина, да на новом месте, да
после всех событий и вовсе не могла уснуть до рассвета. Уже и крысёнок
угомонился, а я всё жгла свечи, тёрла усталые глаза и вязала
рюкзачок-переноску без застёжки для прогулок с питомцем — и Пушку тепло, и у
меня руки свободны, хоть за спину эту котомку закинь, хоть спереди повесь,
как сумку-кенгуру.
Руки работали, в мыслях крутились воспоминания и впечатления об ужине. «Муж» в
основном молчал, только хмуро посмотрел на моё плечо, где сидел крысик.
— За стол его