Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

После этого я ищу место, где можно сесть. Решив, что не хочу ничьей компании, я нахожу свободный стул и ставлю поднос на стол. Я беру вилку и вяло ковыряюсь в еде, когда чья-то рука сжимает мое запястье.

Я замираю, глядя вверх на Нокса, который смотрит на меня сверху вниз с мрачным выражением лица, не сулящим ничего хорошего.

— Нам нужно поговорить, — говорит он, поднимая меня с места и волоча через толпу. — Сейчас же.

— Нокс! — кричу я, спотыкаясь на ходу; его рука сжимает меня так сильно, что я морщусь. Мы выходим из столовой, и Нокс смотрит по сторонам, прежде чем затащить меня в узкий коридор и прижать к стене.

— Что ты вытворила прошлой ночью? — спрашивает он, наклоняясь и приближаясь к моему лицу, отчего мой пульс подпрыгивает. — Ты хоть понимаешь, каким глупцом ты выставила меня в глазах других?

Я сжимаю челюсти, осознавая, что он беспокоится не обо мне; он беспокоится только о себе.

У меня нет для него объяснений. И даже если бы были, слова застряли в горле. Я слишком остро чувствую его прикосновение. Отсутствие пространства между нами и жесткую стену за спиной. Мое дыхание становится прерывистым, взгляд мечется мимо него, ища пути к отступлению.

— Поэт, — говорит он, наклоняясь так близко, что я вдыхаю тошнотворный запах острого соуса, яиц и кофе из его рта. — Объяснись.

Я открываю рот, надеясь на хоть что-то, что я могла бы сказать, чтобы успокоить его. Но горло по-прежнему слишком сильно сжато. Нокс, должно быть, наконец осознает, какое воздействие оказывает на меня, потому что делает шаг назад и закатывает глаза.

— Ты бежала в «башню огня».

— Да, — отвечаю я взвешенным тоном.

— Какого черта ты это сделала?

— Я не могла убить того человека, — говорю я, обретая голос теперь, когда у меня появилось пространство для дыхания. Мое сердце все еще трепещет в груди, но я достаточно знакома с этим чувством, чтобы игнорировать его.

Он моргает и выпрямляется, отступая к другой стене с глухим стуком. — Ты не могла его убить, — говорит он тупо, словно это самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал. — Он ведь просто сраный преступник. Кому какая разница?

— Мне! — кричу я в ответ. — Это не правосудие!

— Тише, — говорит он, глядя мимо меня в коридор, где несколько отставших от толпы учеников явно пытаются подслушать. — Валите отсюда к черту, — говорит он им, и они разбегаются, прежде чем он снова поворачивается ко мне.

— Все нормально, — говорю я, ныряя мимо него и игнорируя стеснение в груди, осознавая, что у Нокса, по-видимому, нет никаких сомнений по поводу убийства другого человека. Он действительно когда-нибудь станет идеальным лидером Дома Фиама. — Я наверстаю это на следующих тестах.

Нокс делает глубокий вдох и сжимает переносицу пальцами. Я замечаю вену, пульсирующую у него на лбу, и получаю мрачное удовлетворение от осознания того, что источник этого — я.

— Если они вообще позволят это сделать, — говорит он, и на его лице промелькнуло что-то отчаянное.

— Позволят. Они сказали, что я должна пройти два из трех. Другие люди переходили в другие Дома после первого теста. — Мой голос звучит тихо.

— Наше будущее целиком зависит от этого, Поэт. Я не могу жениться на члене Арии, и я уж точно не могу возглавлять Дом Фиама с одной из них в качестве жены.

Не наше будущее, а его.

Снова я молча киваю, пока он проводит рукой по волосам. — Я думал, ты справишься сама, но с этого момента ты будешь у меня на виду, — добавляет он. — Я буду провожать тебя на занятия и ждать, чтобы забрать. Едим мы вместе, и одна ты будешь только во время сна. Поняла?

Нет. Нет, нет, нет. Я открываю рот, чтобы возразить, но он бросается ко мне, загоняя в ловушку.

— Я серьезно, Поэт. Ты можешь всё испортить.

В коридоре звенит еще один звонок, и теперь мы опаздываем на занятия.

— Нокс, мне нужно идти, — говорю я с дрожью в голосе.

Я пытаюсь ускользнуть из-под его руки, которой он уперся в стену, мое тело прижато к его. Я задерживаю дыхание, пытаясь создать хоть немного дистанции. Я не хочу касаться его, и я уж точно не хочу, чтобы он ходил за мной повсюду. Это не входило в планы. Я должна была получить передышку. Хоть немного пространства от него и от моего отца.

Его челюсть сжимается, и в глазах мелькает ярость. В такие моменты он так сильно напоминает мне отца, что мне трудно дышать. Поэтому мне удается отойти, поправить сумку на плече и заглянуть в приложение на телефоне, чтобы узнать номер аудитории, прежде чем я ухожу, не сказав ни слова. Через мгновение я слышу, как Нокс следует за мной по пятам.

— Мне не нужна нянька, — говорю я, не отрываясь от экрана. — Я не могу влипнуть в неприятности во время занятий.

Он насмешливо фыркает, следуя за мной до лаборатории, где сегодня утром у меня первое занятие по биологии. Мы доходим до приоткрытой двери, и я резко разворачиваюсь к нему.

— Я пришла, ясно? Видишь, никаких неприятностей.

Он сужает глаза, когда из-за двери доносится баритон профессора.

— Будешь ждать здесь после занятий, пока я не заберу тебя, — говорит Нокс.

— Абсолютно точно нет. Я пойду прямо в свою комнату. Ты не будешь ходить за мной повсюду.

— Поэт…

Дверь в аудиторию распахивается, и в проеме появляется профессор с гербом Дома Асале на груди. Он выше Нокса и плотно сложен, его форма Академии сидит на нем безупречно. Темные волосы падают на глаза, и его можно было бы счесть привлекательным в классическом смысле, если бы не злобная ухмылка на лице.

— Вы должны быть на этом занятии? — спрашивает он. — Или планируете стоять здесь и прерывать мою лекцию?

— Только она, — говорит Нокс, указывая на меня.

— А где должны быть вы? — спрашивает профессор Нокса,