Случайный форс-мажор, или Дракон в комплект не входит - Селина Катрин

Я вспомнила, как он сказал: «Вы и так очень красивая, мастер Кири», — и почувствовала, что щёки заливает жаром даже сейчас, в прохладном гроте.

Разумеется, он просто поднимал тебе дух. Ему нужна была надёжная северная стена до месяца дождевых нитей и решение, чтобы сохранить башню в периоды смеха богов. Вот он и говорил из вежливости слова восхищения, чтобы деревенская дурочка с рогами не раскисла раньше времени и доделала работу.

Сяолянь — красавица. Я видела её издалека, и этого оказалось достаточно. Фарфоровая кожа, безупречная причёска, кимоно, стоящее больше, чем всё, что у меня когда-либо было. Даже в облике светло-жёлтой драконицы она была прекрасна. Кто я такая по сравнению с ней? Деревенщина из Кленовой Долины без суффикса «сан», без закрытых проектов и без манер придворной леди. С рогами, цепляющимися за подушку по ночам. С чешуёй на ногах цвета болотной тины. С невзрачными волосами и ужасным носом.

Я раньше занималась самообманом и рассчитывала заработать достаточно денег и всё исправить, но и здесь Рёллан вернул меня на бренную землю, сказав то, что я и так подсознательно чувствовала: убрать последствия чайного форс-мажора можно только через ритуал Слияния Жизни. Никакая, даже очень сильная ведьма не поможет с моей бедой. А значит, я останусь уродиной до самой смерти.

Слёзы хлынули сильнее. Я даже не пыталась их остановить.

Кому нужна такая жена?

Вот честно — кому? С рогами, с чешуёй, с болотными ногами и деревенскими манерами? Это же навсегда!

[12] Канзаши — украшения для волос в виде шпилек с подвесками, которые качаются при ходьбе, и декоративных гребней, часто с цветами из атласных лент. ↑

Я так горько плакала и жалела себя, что не сразу поняла: подпрыгивающие мелкие камушки на песке — это не следствие моего слёзоразлива, это дыхание богов! Оно самое! Я задрала голову: потолок грота подозрительно подрагивал, осыпалась мелкая крошка… Мох мне в сандалии и улитки на рога, да если я здесь останусь, то меня насмерть завалит камнями!

Слёзы мгновенно высохли, я выскочила из грота и бросилась к Цуру-дзё.

Земля подрагивала под ногами — несильно, но ощутимо, как будто кто-то очень большой ворочался во сне где-то глубоко внизу. Я бежала. Логика подсказывала, что надо повернуть к центральному входу и оказаться внутри надёжных стен замка как можно скорей, но ноги почему-то понесли к мастерской. Видимо, за эти недели я провела в ней времени существенно больше, чем в своих покоях. Уже оказавшись у двери, я мысленно отругала себя.

Кири, ну зачем? Зря только время потратила! В мастерской не укрыться, она хоть и часть замка, но старая, тут вон стена недостроенная, верхние блоки туфа так и не успели закрепить как следует. При сильном толчке они запросто упадут. А ну, быстро через центральный вход в свои покои!

Стоило так подумать, как краем глаза я заметила тень внутри мастерской. Да кто же там остался? Неужели не видят, что земля дрожит?! Я влетела в дверь.

— Нацуки! Хару! Надо уходить, там сверху бло… — и осеклась.

На лесах, на самом верхнем ярусе, цепляясь за бамбуковую жердь обеими руками, сидела девочка. Лет пяти, не больше. Светленькая, почти белые тонкие волосы собраны в два хвостика, из которых уже выбилась половина. Круглое личико, широко распахнутые глаза, испуганные, как у котёнка, забравшегося слишком высоко и не знающего, как слезть. Это была Лана, дочка Линь и Нацуки. Я с ней не общалась, так как она меня побаивалась, как и другие дети в замке, но она помогала маме плести бамбуковые сетки.

Терпко пахло пылью и известью, куда резче, чем обычно. Пол под ногами подрагивал, и эта вибрация передавалась через подошвы моих сандалий прямо в колени.

— Лана, слезай! — крикнула я, задрав голову. — Немедленно, вниз!

— Не пойду! — пискнула девочка и вжалась в жердь крепче.

Земля под ногами слегка качнулась. Со стола, который служил и для еды, и для работы, упала и разбилась забытая пиала. Леса скрипнули.

Куда только родители смотрят?! Где Линь, где Нацуки, почему их дочь сидит в мастерской во время землетрясения?!

— Лана, слезай сейчас же! — повторила я, подойдя ближе.

Ярусы лесов раскачивались, и забираться на них ещё и мне было откровенно глупой затеей. С потолка сыпалась мелкая белёсая крошка, из-за которой щипало глаза и свербело в носу.

— Я поспорила с Кэном, что заберусь, — ответила девочка сверху. — Он сказал, что я не смогу. А я смогла!

— Молодец, Лана. Я подтвержу, что ты смогла. А теперь давай, прыгай вниз. Надо найти твою маму и папу. Здесь небезопасно. Ну, давай, прыгай, я тебя поймаю!

Девочка посмотрела на меня, закусила нижнюю губу и отчаянно замотала головой.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что вы страшная! — вдруг выкрикнула Лана, и голос у неё задрожал. — У вас рога как у оленя!

Я сделала вдох, затем выдох. Привыкай, Кири, теперь эта внешность с тобой навсегда.

Леса подрагивали несильно, но ощутимо.

— Лана, знаешь, — сказала я как можно спокойнее, — я ведь раньше без рогов ходила и без чешуи. А потом сделала глупость… вот и покрылась ими. Боги ворочаются, слышишь, как земля стонет? А тот блок туфа наверху не закреплён и может упасть прямо на тебя. Если будешь делать много глупостей, то будешь так же выглядеть, как я. Давай, прыгай вниз, а я тебя поймаю.

Девочка вновь посмотрела на меня. На её лице были написаны противоречивые чувства, ей определённо было страшно там, где она находилась, но Лана упрямо замотала головой, при этом выражение у неё сделалось такое, словно она вот-вот расплачется.

— Я не буду прыгать!

— Да почему?

— Я… мне на самом деле нравятся ваши рога… — Голос стал совсем тонким. — Я просто высоты боюсь… и прыгать.

Мне хотелось выругаться. Ну а зачем тогда спорила с каким-то там Кэном, что ты сюда заберёшься?! Дети, ух… Залезть залезла, а слезть страшно.

В этот момент в трёх шагах от меня с грохотом упал первый кирпич и раскололся. Ногу неприятно полоснуло, но благодаря чешуе осколок отскочил в сторону, а не впился. Ну хоть какая-то польза от моей внешности!

Лана вскрикнула и вцепилась в бамбуковую жердь так, что костяшки пальцев побелели. Всё. Времени нет.

— Лана, — сказала