Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

Царевич быстро вынул птичку из клетки, сунул башкой в пустой мешок и собрался было уходить, да застыл, увидев золотую клетку, обложенную жемчугом, изумрудами и рубинами.

Застыл не потому, что на блеск камней любовался, а потому, что увидел потоки магии – тонкие, красиво вплетенные в изящное кружево золотых прутьев и драгоценных камней. Рука сама потянулась – рассмотреть поближе, понять, что такое интересное в эту клетку вплел неведомый маготехник…

Забыл Иван слова Сова:

– Не трогай там ничего, кроме Жар-птицы! Ничего! Понял?

Конечно, перчатки помешали исследованию, вот и скинул царевич рукавицу, дотронулся до камушка-рубина, горящего собственным светом…

Взвыли по всему замку сигнальные трубы, зазвенели колокольцы, загрохотали по каменному полу сапоги, подбитые железными подковками… Дернулся Иван, понадеялся, что мимо пробегут, да Жар-птица, словно только очнулась, разоралась дурниной, вот и заглянули стражники в донжон, схватили воришку, скрутили и прямо к трону притащили!

– Кто таков? – король с интересом посмотрел на парня, “украшенного” синяками и полуоблетевшими ветками.

– Царевич… – обреченно выдохнул Иван.

Глава 24

Ворота замка открылись только после рассвета.

К этому времени Сов успел обозвать царевича всеми словами, какие только знал, а знал он немало.

Иван выглядел слегка побитым, весьма помятым, но целым. Шел понуро, глядя себе под ноги. Добрался до кустов, вздохнул и упал рядом с припасами, вытряхнутыми из мешка ради поимки Жар-птицы.

– Ну? – выдохнул Сов, опускаясь на дрожащую ветку.

– Прости, – вздохнул царевич, – увидел новую схему плетения, и голова отключилась напрочь…

– Птичку не добыл, – уныло сказал Белый Сов, – самого побили, поди, еще и карманы вывернули…

– Вывернули, – признался Иван.

– Что ж, давай уж, сгребай свои пожитки, отнесу тебя обратно. Видно, не ту дорогу ты выбрал!

– Погоди, – Иван присел на корточки, чтобы собрать остатки крупы, котелок и запасную рубаху, – мне король этот Жар-птицу пообещал просто так отдать…

Белый Сов встрепенулся недоверчиво.

– Если я ему коня златогривого приведу, который в Кошевой долине живет.

Сов издал целую серию звуков, которые должны были обозначать уровень идиотизма царевича и невероятность его выживания в долине Кощея.

– Да я понимаю все, – криво усмехнулся Иван, – спасибо, что сюда проводил. Карта есть, дойду как-нибудь!

– Как-нибудь ты не дойдешь! – ответил Сов. – Долина та особая, человек там долго не продержится. Впрочем… иди. Посмотришь!

Царевич закинул мешок на плечо, изучил карту и потопал обратно к границе – Кощеево царство находилось дальше Тридесятого.

Шел он, пока несли ноги.

Сел на поваленное дерево и задремал. И снова увидел, как стражники бросают его к ногам короля Тридесятого и пинают по ребрам так, что он задыхается от боли. А мрачный бородатый мужик, пренебрежительно взглянув на помятую птичку и оценив бумаги, найденные за пазухой царевича, решил слегка поглумиться. Птичка ему не нужна была – орет дурниной, горит как факел, того гляди подожжет чего, а вот конь с золотой гривой – давняя мечта! И судя по тому, как горели его глаза, когда король расписывал стати жеребца, за коня он легко отдаст Жар-птицу.

Вздрогнув, царевич проснулся и решил, что все же заслужил нормальный привал – с костром, подстилкой из лапника и горячим чаем из земляничных листьев. Бесшумной тенью с высоты упал Сов и бросил к огню пару куропаток. Мелочь, но бульончик сварить можно.

Поблагодарив спутника, Иван занялся ужином, а когда стемнело, Сов, переминаясь и вздыхая, снова начал расти:

– Лезь уже давай, а то пешком ты полгода топать будешь!

Царевич медлить не стал – тотчас забрался на шею огромной птицы, закопался в перья и задремал. Холодный ветер даже головы поднять не давал, так чего зря таращиться?

Кошева долина, в которой стоял замок Кощея, была особым местом. Тут на каждом шагу встречались черные камни необычной формы – то как рыцарь в доспехе, то как воин на коне.

Сов приземлился на краю долины и сказал:

– Дальше сам, тут летать нельзя, камнем стану!

– Так это… – царевич поперхнулся словом.

– Да, это те, кто хотел убить Кощея! Так что даже не думай! Мысли такой не допускай! Иди к замку, стучись, рассказывай все как есть! Кощей, конечно, та еще скотина, но дурака пожалеть может!

Иван поморщился. Играть Иванушку-дурачка не хотелось, но и другого способа выпросить у Кощея коня златогривого он не знал.

Путь через Кошеву долину вышел долгим, потому что неожиданно для себя Иван испытал к этим застывшим глыбам жалость и возле каждой тихонько бормотал поминальную молитву. После этого почему-то становилось легче, даже черная трава под ногами отклонялась в сторону, так что путь до Кощеева дворца царевич одолел к вечеру. Сов все это время сидел у него на плече и молчал. А вот у черных резных ворот вдруг сказал:

– Ты первый из живых дошел так далеко. Видишь, за три полета стрелы до замка уже ни одного камня нет. Я, пожалуй, тебя тут подожду, – с этими словами Сов неслышно сорвался с его плеча и растворился в ближайших кустах.

Иван передернул плечами, но все же снял с пояса меч и постучал по воротам тяжелой рукоятью.

– По голове себе постучи! – рявкнула пугающая рожа, скрытая в извивах стеблей и листьев.

– Чего надобно? – пробасила другая физиономия с надутыми щеками.

– Каш не принимает! – пискнуло личико, почти целиком скрытое в резных листьях.

– Иван-царевич к господину Кощею Бессмертному! – важно сказал Иван, немного отступив назад. – По делу!

К огромному удивлению царевича, вскоре ворота распахнулись, а щекастая физиономия прогудела:

– Заходи, царевич, коль не шутишь!

Иван помедлил секунду и шагнул вперед. Ворота не шелохнулись.

Выложенная черным камнем тропинка вилась между черных деревьев с черными листьями. Кое-где мелькали зеленоватые бегущие огоньки, чьи-то красные глаза и серые прозрачные тени. В сердце царевича ворохнулся страх, но тут же над ухом раздалось протяжное совиное уханье, и страх отступил.

Дорожка привела к серому зданию, отделанному шершавым черным камнем. Две черные статуи шакалоголовых существ стояли у входа, держа в лапах тяжелые дубины. Влажные алые глаза невиданных им прежде монстров следили за Иваном, алые языки порой облизывали сахарно-белые зубы, и тонкие нити слюны капали на сияющие металлические нагрудники.

– Иван-царевич к царю Кощею! – объявил