Предначертанная королю Пустых - Анджела Дж. Форд

ничего, кроме правды, но тебе и этого мало, да? Ты дала мне слово. А теперь я чувствую, как ты от него отступаешь — уже не в первый, не во второй, а в третий раз. Сделка есть сделка, но ты подвергаешь сомнению каждый мой мотив, словно не я пытаюсь спасти тебе жизнь. — Его горячее дыхание обжигало кожу. — Ты всё сильнее испытываешь моё терпение. И тебе не стоит доводить меня до того, чтобы я вышел из себя.

Как ему каждый раз это удавалось? Заставлять меня чувствовать себя такой слабой и в то же время такой сильной? Будто я действительно пришла его соблазнить. Я опустила взгляд и только теперь осознала, как белая ночная сорочка выглядит на моей смуглой коже. Ткань была прозрачной. Я только что вышла из купальни и даже не стала надевать нижнее бельё. Несмотря на шаль, я вдруг поняла, как много он, должно быть, видит. Особенно с такого расстояния. Особенно сейчас.

Одна его рука легла мне на бедро и сжала так сильно, что наверняка останется синяк, словно только эта хватка удерживала его от большего. И тут до меня по-настоящему дошло, насколько сильно Эйрен может меня хотеть. Потребовалась вся моя воля, чтобы поднять подбородок, пока его пальцы скользнули выше, к ямке у основания моего горла.

— Я переоделась ко сну, — прошептала я. — Я не собиралась танцевать. Вообще не собиралась приходить. Но я дала обещание, а ты единственный, кто даёт мне ответы. — Я выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Или делает вид, что даёт.

Его большой палец надавил сильнее, и я почувствовала рокот рычания, прошедший по его телу.

Не обращая на это внимания, я продолжила:

— Сегодня я узнала кое-что плохое. Священная Мать придёт во дворец. Завтра. Она собирается найти мне замену.

Его лицо не изменилось.

— И разве это так плохо?

— Да, — резко ответила я. — Танец был всей моей жизнью. Кто я без него?

Он убрал руки и вышел из комнаты в бледно-голубое сияние.

— На этот вопрос тебе придётся ответить самой. Печально строить всю жизнь вокруг чего-то одного. Я бы назвал это одержимостью.

— Меня для этого растили, — возразила я, следуя за ним. — Я всю жизнь этому училась. Я не знаю другой жизни без танца.

— Возможно, потому что ты слишком сосредоточена на себе и собственных достижениях. Ты хоть раз остановилась и посмотрела вокруг?

Во мне снова вспыхнула злость.

— Ты такой же, как остальные. Они все считают меня эгоистичной. Сумасшедшей. Думают, что со мной что-то не так. Некоторые вообще верят, что тех женщин убила я.

— А ты? — Его голос стал тихим. — Может, ты сорвалась, когда услышала, что тебе пора уходить, что тебя собираются заменить, и убила тех, кто мог выступить против тебя? Отстранить тебя? Может, ты совершила этот грех, а теперь пытаешься избавиться от чувства вины, разыскивая другого убийцу?

— Нет! — закричала я. — Нет. Это была не я. В ту ночь я была здесь, во тьме. С тобой.

— Была? В ту ночь ты провела со мной всего несколько мгновений, а потом убежала. Я могу подтвердить время, которое ты была здесь, со мной. Но не то, что происходило с тобой наверху.

— Что ты пытаешься со мной сделать? Запутать меня? Заставить не доверять собственным мыслям?

— Нет. — Его голос смягчился. — Я лишь показываю тебе, что они наверху, скорее всего, думают и как могут этим воспользоваться. Подумай о том, какой тебя видят. Какой ты позволяешь себя видеть. Думай прежде, чем действовать. Если хочешь очистить своё имя, тебе придётся научиться быть хитрее, Газель. Я предложил тебе помощь, но ты мне не доверяешь. Я не могу заставить тебя доверять и не могу запретить сомневаться в том, кем я себя называю. У меня есть собственные цели. Я никогда этого от тебя не скрывал. — Он не отводил от меня глаз. — Но не приходи в моё королевство и не обвиняй меня в том, кем я не являюсь, когда там, наверху, тебя саму обвиняют в том, кем не являешься ты.

Я ошибалась. Я оскорбила его и только теперь это поняла. Не зная, что сказать, я пошла за ним, чувствуя, как между нами натягивается напряжение.

Он пересёк проход, и по мере того, как свет становился ярче, я поняла, что мы вышли на балкон — нет, не балкон, а на ярус, с которого открывался вид на бесконечный каскад этажей, залов, проходов и открытых галерей, уходивших вниз так далеко, насколько хватало глаз. А откуда-то из глубины поднималось голубое сияние, заливая всё вокруг мерцающим светом.

У меня перехватило дыхание. Это было прекрасно — настолько, что я не могла подобрать слов. Всё вокруг светилось, оттуда поднимались крошечные искры, похожие на парящие в воздухе драгоценности, и разносили свет всё дальше. Меня охватило спокойствие, и я подумала: Если это зал демонов, то здесь нет ни мучений, ни страха. Только покой.

С этим я могла бы смириться.

На меня снизошло странное ощущение лёгкости, почти невесомости, и мне вдруг захотелось лечь и уснуть — глубоким сном без сновидений. Или, наконец, сном сладким, в котором сбылись бы все надежды и радости, спрятанные в моём сердце.

Эйрен продолжал идти, ведя рукой по перилам. На одном пальце я заметила кольцо с красным камнем, на нескольких других — золотые ободки. В животе всё перевернулось, а потом он указал в сторону от бескрайнего пространства — на стеклянную стену.

По другую сторону находилась ещё одна спальня, похожая на спальню Эйрена: мягкие ковры на полу, богатые гобелены на стенах. На кровати, достаточно широкой для троих или четверых, лежал на боку мужчина, золотистые волосы рассыпались по его спине. Он был огромным, почти великаном; обнажённая грудь мерно поднималась и опускалась, а мощные мышцы были заметны даже во сне.

— Это Тадис. Хранитель оружия и мой телохранитель — когда не спит. Лучший воин во всём королевстве. У него свирепый нрав, а когда он не воюет, любит предаваться удовольствиям, что нередко становится его слабостью. Я хочу, чтобы он проснулся и снова развлекал меня своим буйным нравом.

Я ничего не ответила и пошла за ним. Тадис не выглядел демоном.

У следующей комнаты Эйрен снова остановился. На кровати лежала красивая женщина с длинными чёрными волосами, пышным телом и бледной кожей. Кроваво-красные губы были приоткрыты, одна рука закинута над головой.

— Это Ваделла, — начал Эйрен. — Люди называли её ведьмой, потому что она умеет разговаривать с животными, а они исполняют её волю.