Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson

— Знаешь что? — осадил эльф. — Я придерживаюсь точки зрения Гэндальфа, а тот предпочел молчать и не болтать об этом со всякими.

Я сжал зубы, хмуро взирая на орочью крепость. Гэндальфу я бы доверился, а значит, Гиллиан поступил правильно. Вот только теперь слова Смауга обрели некий смысл. «Священная эллет погибла много веков назад!». На этой ноте мы умолкли, каждый погрузившись в свои размышления.

* * *

Еще один день сменился ночью.

— Если мы собираемся войти туда, нам следует сделать это прямо сейчас, — недовольно присвистнул Гиллиан, уже в сотый раз натирая свой клинок подолом походного кафтана. — Нет, я серьезно. У меня уже не меч, а девичье зеркальце!

До ушей добрался странно-знакомый писк.

— Слышишь? — Я поджал губы. Этот звук стремительно нарастал, приближаясь к нам.

— Да… — пробормотал Гиллиан и, вытянувшись, чтобы посмотреть вниз, резко припал к земле со словами: — Ложись!

Стая гигантских летучих мышей пронеслась над нами, яростно рыча и оглушительно пища. Эти исполинские твари отличались от своих собратьев — видно орки выращивают их здесь. Покружив над нами, стая вновь устремилась в крепость.

— Целый рой, — тревожно воскликнул Гиллиан, выглядывая из-за камня.

— Этих летучих мышей выращивают с одной целью.

— С какой?

— Воевать.

Вдруг, медленно вышагивая по отвесной скале, появилась громадная для орка фигура — Болг, на горбе у варга, властным взором окинул темные земли, поднял вверх ятоган и грозно провозгласил что-то на темном наречии. Равнина наполнилась глухим гулом, зазвучал горн и из громадных ворот ровным строем вышла орда. Орки, рыча и скалясь, гордо несли странной формы чреные копья, колотили острыми мечами по щитам и шлемам.

— Возвращаемся! — Гиллиан окинул взглядом армию. — Надо срочно предупредить людей Барда, Торина и таура Трандуила!

— За наш народ не тревожься, — кивнул я. — Отец не упустит возможность заполучить свои драгоценные камни. Уверен, армия эльфов уже столпилась у ворот Эребора.

Ловко спрыгнув вниз, мы отвязали коня и стремглав помчались в Эсгарот.

Я зябко поежилась, кутаясь в старое покрывало. Тауриэль стояла у входа, привалившись к полуразрушенной стене. На улице шел снег, первый в этом году, а значит, уже больше месяца прошло с тех пор, как Гиллиан и я покинули родной Имладрис. Время и правда нынче летит, даже для эльфов…

— Куда Гиллиан запропастился? — протянула я, обернувшись к дочери леса.

— Они с Леголасом отправились на север, — тревожно ответила Тауриэль, а я едва сдержала издевательскую усмешку. Скорее птицы разучатся летать, чем эти двое начнут делать что-то вместе! Они соперничали с тех самых пор, как Леголас впервые прибыл в Раздол. Аранену еще тогда очень не понравилась моя дружба с Гиллианом, а уж в юные годы эллоны просто на дух друг друга не переносили…

— Но для чего? — подавив в себе желание рассмеяться, вновь поинтересовалась я. Тауриэль присела рядом со мной и шепотом проговорила:

— Аранена что-то беспокоило, — рыжеволосая отвела взгляд. — Он сказал, что видел орка с древней меткой Гундабада, и решил отправиться туда, чтобы выведать планы врага. Гиллиан поехал с ним.

Я закусила губу. Орки Гундабада редко высовывались из своих земель без надобности — они страшились нарушать границы эльфов. Однако в последние годы темные твари все чаще стали выползать наружу и рыскать у наших земель. Неужто теперь орки осмелели до того, что сумели добраться до самого Эсгарота?..

— Надвигается что-то темное. — Голос лесной эльфийки дрогнул.

— Аранен не одинок в своей тревоге, — подтвердила я. — В ночь священной Эриан деревья нашептали мне кое о чем. Об этом не принято говорить в слух, но я поделюсь с тобой.

Тауриэль придвинулась поближе.

— Темный Властелин вернулся в Средиземье.

Луна, будто почуяв опасность, боязливо скрылась за каменными оградами города, позволив темноте поползти по стенам. Лесная эллет замерла, широко распахнув глаза. Я пожала плечами в подтверждение своих слов.

— Нужно немедленно сообщить об этом Тауру! — заключила Тауриэль. Её приветливое, светлое лицо скрылось под маской тревоги, и я погладила ее по плечу, стараясь успокоить.

— Завтра по утру отправимся в Лихолесье, — кивнула я.

— Не отправимся, — мрачно заметила дочь леса. А затем сухо добавила: — Меня изгнали…

В глазах эллет будто потух последний огонек надежды, и она, отвернувшись, глубоко вдохнула. Тауриэль любила лес. Помню, когда мы были еще совсем девочками, она водила меня по Лихолесским садам и рощам, пела под звонкое журчание ручейков. Эльфийка, как и я, подолгу засиживалась на вершинах деревьев, провожая солнце за горизонт, стреляла из лука, дралась на мечах и ездила верхом не хуже Леголаса.

Как же можно изгнать из леса его дочь?..

— Я уверена, Трандуил совершил опрометчивый поступок, — покачала головой я. — Наверняка он гневался… Король обязательно успокоится и позволит тебе вернуться.

Эльфийка грустно хмыкнула и, прикрыв глаза, коротко зевнула.

— Когда ты последний раз спала? — удивилась я, на что дочь леса рассеянно пожала плечами. Я вздохнула, стянула покрывало с плеч и, накрыв им эллет, призывно кивнула.

— Да брось, я в порядке. — Подруга махнула рукой, стягивая с себя одеяло.

— Не стесняйся, — усмехнулась я. — После здорового сна и помыслы чисты! — повторила я слова Элрохира, заставив Тауриэль мягко улыбнуться.

Эльфийка вновь зевнула и, согласно кивнув, поджала колени. И пяти минут не прошло, как стражница тихо засопела, наклонив голову в бок. Я поднялась, решив не мешать эллет, и проскользнула наружу.

Звезды, танцуя в лунном мерцании, окутывали Арду своим теплым светом. Я прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух. Под закрытыми веками быстро мелькали картинки из прошлого: вот мы в доме Барда бесстрашно сражаемся с мордорскими отродьями, вот орк сжимает своими исполосованными руками мою шею, вот аранен спасает меня. Снова. А затем нежно тянется ко мне руками, но я боязливо дергаюсь и, молясь, чтобы эллон не заметил моих горящих щек, сбегаю… Слышу ужасные слова Гиллиана о далеком, давно позабытом поцелуе. Он снова солгал мне… Затем паника, огонь, окруживший нас со всех сторон, и вдруг языки пламени накрыли меня с головой, перед этим позволив увидеть лишь искаженное ужасом лицо аранена.

И темнота. Лишь очи Леголаса в последний раз сверкнули в