Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

— Сегодня меня просили не смотреть на огонь, — сказала я. — Будто он может выдать всех.

Кайран опустил взгляд в чашу.

— Может.

— И вы все равно стояли рядом.

— Да.

— Почему?

Он поднял на меня глаза.

— Потому что уже поздно делать вид, что я не хочу знать правду, какой бы она ни оказалась.

Я усмехнулась без радости.

— А мне казалось, вам это прекрасно удавалось.

— Не сейчас.

Пламя между нами тихо качнулось, будто слушало лучше людей.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда начните с малого. Кто велел убрать меня от огня еще утром в день обряда? Кто первый произнес, что Эстера должна повторять мои привычки? Кто имел доступ к внутренним швам платья? Кто дал масло для огнекрыла? Кто вообще решил, что меня можно оставить рядом, но заставить смотреть со стороны?

Он слушал молча.

— И еще, — добавила я. — Найдите, кто убедил вас, что все это было правильно для рода. Потому что именно там началась ваша слепота.

На этот раз он не спорил.

Это было почти страшнее любых возражений.

Я развернулась к выходу.

— Элинар, — окликнул он.

— Что?

— В следующий раз, когда тебе скажут не смотреть, смотри первой.

Я задержалась на одно дыхание.

— Как трогательно. Похоже, вы начинаете учиться у меня хоть чему-то полезному.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Когда за мной закрылась дверь Зала Огня, я остановилась в пустом коридоре и прижала пальцы к холодному камню стены. Сердце билось слишком быстро, но не от страха. От той особой силы, которая приходит, когда тебя долго пытались убедить в собственной лишности, а потом сама древняя стихия дома выбирает тебя раньше всех слов.

Мне велели не смотреть в огонь, будто он мог выдать всех.

Они были правы.

Он действительно выдал.

Глава 9. За ее спиной стояла не любовь, а чья-то очень старая сделка

После Зала Огня дворец на несколько часов притих так, как притихают не после ссоры, а после дурного предзнаменования. Люди все еще ходили, двери открывались, на кухне гремели крышками, в малой приемной принимали какого-то северного посланника, но все это происходило будто под толстым слоем воды. Дом услышал слишком многое. Огонь дернулся не туда. Дым не скрыл правду до конца. Кайран произнес слово «подмена» вслух, пусть только при мне. И теперь даже камень в коридорах, казалось, знал: у этой истории больше не получится прикидываться красивой семейной перестановкой.

Я вернулась в покои, но сидеть там спокойно не могла. Слишком многое за последние дни происходило на поверхности, будто кто-то был уверен, что я увижу только унижение и ревность, но не успею сложить рисунок. Кольцо. Платье. Мои привычки. Масло из зверинца. Смола в огне. Имя, которое Кайран не должен был помнить. Все это уже перестало быть набором отдельных ран. Теперь оно становилось чьей-то работой. Старой. Точной. Очень дорогой по усилиям.

Нира молча помогла мне снять накидку и подала теплую воду. Я едва коснулась чашки.

— Леди, вы бледная, — сказала она.

— Это не худшее, что со мной случалось в этом доме.

— После такого обряда вам лучше бы отдохнуть.

— После такого обряда мне лучше бы перестать сидеть на месте и наконец найти, где у этой гадости корень.

Нира замерла.

— Вы уже знаете, где искать?

— Пока нет. Но знаю, где начинают пахнуть старые сделки.

— Где?

— В людях, которые слишком быстро выигрывают и слишком уверенно терпят боль, лишь бы не выпасть из роли.

Я посмотрела в окно. Восточное крыло казалось спокойным, но спокойствие это было нарочитым. Там сейчас держали Эстеру. Там обрабатывали ее руку, шептали, что все наладится, учили следующей правильной версии событий. Но если утром в Зале Огня она еще пыталась выдержать до конца, то после отшатнувшегося пламени и ее короткой фразы «вы все знали, что так может быть» я уже не могла видеть в ней только наглую воровку моей судьбы. Да, она стояла в моем платье и с моими словами. Да, она позволяла себя лепить под меня. Но за этим было что-то еще. Не любовь. Не торжество. Долг. Страх. Может быть, цена, заплаченная кем-то задолго до ее появления во дворце.

— Мне нужна старая северная опись брачных договоров, — сказала я.

Нира нахмурилась.

— Какая именно?

— Та, что лежала в нижней библиотеке, в шкафу у арочного окна. Темно-синяя кожа, бронзовые углы, без заголовка на корешке.

Она удивленно моргнула.

— Вы помните такие вещи?

— Я теперь живу ими.

— Я принесу.

— Нет. Я сама.

— Леди…

— Если в библиотеке уже заменили книги так же, как цветы и кресла, я хочу увидеть это собственными глазами.

Нижняя библиотека находилась в старой части западного крыла, куда гости почти не заходили. Там пахло не благовониями и polished деревом, а сухой пылью, кожей переплетов и камнем, который слишком давно привык молчать. С детства я любила это место именно за это молчание. Здесь вещи не пытались нравиться. Здесь они просто были. Поэтому, наверное, и мысли у меня там становились точнее.

Когда я вошла, библиотекарь старой школы, сухой седой Тарвен, поднял голову от стола и явно растерялся, увидев меня не с расписанием для чтения и не за каким-нибудь приличным хроникальным томом, а с лицом женщины, пришедшей разбирать чей-то скелет по костям.

— Леди Элинар.

— Тарвен.

— Чем могу служить?

— Темно-синяя опись брачных договоров северных и южных линий за последние сорок лет. Бронзовые углы, без названия на корешке.

Он не сразу ответил.

Только кашлянул.

— Этот том больше не выдают без особого разрешения.

— С каких пор?

— С прошлой недели.

Вот оно.

Я подошла ближе.

— Кто распорядился?

— Леди-матрона.

— По чьему совету?

Он опустил глаза.

— Я не знаю.

— Лжете.

— Леди…

— Тарвен, последние дни меня слишком старательно стирают, чтобы я еще и в библиотеке принимала на веру чужую вежливую ложь. Кто попросил убрать именно этот том?

Он нервно провел пальцами по столешнице.

— Не убрать. Просто перенести в закрытую секцию.

— Кто?

— Леди Морайя приходила с лордом-распорядителем. Сказала, что теперь некоторые старые бумаги могут вызывать… ненужные толкования.

Я медленно усмехнулась.

—