Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Мы входим в медицинское крыло, делаем несколько поворотов, и Рука заносят в палату с кроватью и кардиомонитором. Вдоль коридора тянутся смотровые окна. Через одно я замечаю Фишера — он лежит на кровати с закрытыми глазами. Каллиопа сидит рядом, ссутулившись в кресле, и прожигает меня взглядом, когда я прохожу мимо.

— Дайте нам несколько минут, — говорит один из медиков, поворачиваясь ко мне. — Увидите его, когда мы оценим повреждения.

— Хорошо. — Двое гвардейцев занимают позиции по разным концам коридора, отрезая любые пути к бегству для меня и Рука. Не знаю, какая власть у генерала Сол над ним, но понимаю: я всё ещё принадлежу ей.

За спинами гвардейцев начинается шум, и появляются Нэйви с Джастином. Оба требуют пропустить их к братьям.

Гвардейцы сомневаются, но Нэйви говорит без остановки, пока те не сдаются. Есть подозрение, что слово «нет» она слышала в жизни нечасто.

— Ты в порядке? — спрашивает Нэйви, увидев меня. Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. — Я смотрю на них обоих, настолько похожих на Рука. — Вы знаете, что ваш брат делал в городе?

Они качают головами. — Мы знали, куда он уехал, но миссия была засекречена. — Она бросает на меня хитрый взгляд. — Хотя на тебя наши правила не распространяются.

Я фыркаю, замечая её совсем не тонкую попытку выудить сведения.

— Оставь её в покое, Нэйв, — говорит Джастин, а потом обращается ко мне. — Ничего ей не рассказывай. Если хочешь понравиться нашему отцу, лучше молчи обо всём, что знаешь.

— Я правда ничего не знаю, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от бледного неподвижного лица Рука.

Проверив Фишера, Нэйви и Джастин замолкают и садятся напротив смотрового окна, оставив между собой пустой стул.

Медики всё ещё работают над Руком, но стоять здесь бессмысленно. Я разворачиваюсь, опускаюсь на свободный стул и подтягиваю колени к подбородку, ожидая.

Примерно через час дверь палаты открывает один из медиков и машет нам. — Можете войти. Он ещё спит после успокоительного, но когда проснётся, всё будет нормально. Просто немного поболит.

Я распрямляюсь, морщась от боли в затёкших мышцах. Мы с Нэйви и Джастином входим в маленькую палату, где единственный свет даёт лампа в углу.

Нэйви тут же садится рядом с Руком и берёт его за руку. — Я вообще не понимаю, чем ты думал, — говорит она. — Понимаю, хотел покрасоваться перед новой девушкой, но ты же знал, что папа вытрет тобой пол.

— Когда он убил Шепчущего, он просто защищал меня, — говорю я. — Это вообще не его вина.

— Рук скорее будет получать наказание каждый день до конца жизни, чем позволит пострадать человеку, которого любит, если способен это остановить, — отвечает Нэйви.

— Он меня не любит…

— Любит, — перебивает Нэйви. — Мой брат никогда и ни о ком не говорил так, как вчера говорил о тебе.

Хорошо наконец произнести это вслух. Не знаю, увижу ли я этих людей еще хоть раз после того, как Сол решит мою судьбу, и это дает странное чувство свободы. Будто можно хотя бы на минуту смыть с себя тяжесть, которую я таскаю в груди с тех пор, как увидела Рука на той размытой записи ночи, когда Рейна забрали из моей жизни.

— Мне жаль, — говорит Нэйви. — Но он бы ничего этого не делал без причины. И ты ему небезразлична. Что бы между вами ни произошло, просто знай это. Я вижу.

Я киваю, глядя на спящего Рука сквозь жжение слез. Он и мне небезразличен. Гораздо больше. Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу.

— Простите, — говорит кто-то от двери. — Нэйви, Джастин, ваша мама хочет вас видеть.

— Конечно. — Нэйви встает, подходит ко мне и неожиданно обнимает. Я на секунду теряюсь, потом обнимаю в ответ и крепко сжимаю ее.

— Еще увидимся, — говорит она. Я совсем не уверена, но все равно киваю.

Когда они уходят, я остаюсь наедине со спящим Руком. Круговая гвардия генерала по-прежнему стоит на обоих концах коридора, и ясно: никуда я не уйду, пока не придет время предстать перед Сол.

Я пересаживаюсь в освободившееся кресло Нэйви и смотрю на спящее лицо Рука.

Кровь отмыли; теперь видны рассечение на брови и ранка на губе. Дышит он ровно. Я беру его за руку, нащупываю пульс, убираю прядь волос со лба и снова поражаюсь его красоте. Обещаю себе: когда он проснется, я дам ему возможность объясниться. Мы оба этого заслуживаем.

Медленно наклоняюсь и нежно касаюсь губами его губ, жалея, что он не проснулся. Что не может сказать, что будет дальше.

Рук тихо стонет, а я провожу пальцами по скуле и вдоль линии челюсти. Ему пора бриться, машинально думаю я, чувствуя щетину под кончиками пальцев. Но и таким он мне нравится.

Я крепче сжимаю его ладонь и устраиваюсь ждать того, что судьба приготовила нам дальше.