Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

хуапигуи — дело легкое. Я признала эту мерзкую нечисть по сложным рисункам на теле, своего рода руны, нанесенные светящимся зеленым веществом. Ещё их выдавала челюсть. В человеческом теле их челюсть была массивной и тяжёлой, сильно выпирающей вперед. Надеюсь в истинном облике никогда их не увижу, как и их жуткую пасть, наполненную рядами острых зубов.

Про хуапигуи рассказывали много… Они — главный пример того, что нельзя хранить обиду. Обида выжирает изнутри сердце, душу, а потом плоть… порождая жуткого демона — хуапигуи. Страшна нечисть тем, что она заражает обидой, подобно чуме…

Поэтому их надо опасаться.

Поэтому нельзя держать обиду…

— Жуть какая, — прошептала я. Даже с обручем на шее, оказаться в эпицентре нечисти… такое себе «приключение».

— Хуапигуи безобидные, — заверил Аанг, — просто чересчур обидчивые.

Я скептически покосилась на змея.

— Пойдемте, госпожа. Мой долг, как вашего слуги, расположить вас в уюте.

— Я слышу иронию, — процедила сквозь зубы.

Аанг усмехнулся, подмигнул.

Мы отправились изучать лагерь. Он ничем не отличался от так называемого «первого лагеря»: палаты, костры, отдельное место для лошадей и повозок, место для приготовления пищи. Главное отличие — большое количество наковален, за которыми трудились демоны, создавая мечи и копья.

За одним кузнецом мы с Аангом остановились понаблюдать. Аанг подсказал, огромного огра зовут Шань Сяо. Он самый искусный, самый лучший кузнец Вейшенга. И правда, огр был полностью поглощён работой, а нас не заметил даже тогда, когда мы подошли совсем близко.

— Быт демонов я представляла по-другому… — произнесла задумчиво я, оглядываясь на трудолюбивого Шань Сяо.

— Как? — Зеленые глаза Аанг вспыхнули любопытством. — Беспощадными и кровожадными убийцами, которые днем и ночью издеваются над людьми? Или первобытными существами, живущими лишь инстинктами? А может, и то и другое?!

— Первое, — сдержанно ответила я и вытянула губы дудочкой.

Змей расхохотался.

— Поверь, в демонах света больше, чем в самих Светлых.

— Это еще почему? — хмыкнула я. — Будь твои слова истинной, боялись бы не вас, а Светлых.

— Светлые вершат зло под маской благодетелей, лицемерие — их основной почерк, их главная особенность. В демонах лицемерия нет: если мы ненавидим, то искренне.

Я остановилась, сложила руки на груди. Красиво изогнула бровь и фыркнула:

— Сейчас заплачу.

— Я слышу иронию, — повторил Аанг некогда мои слова, расплываясь в ехидной усмешке.

Приземлившийся недалеко тэнгу застал нас врасплох. От его резкого приземления задрожала земля, отлетели камни и поднялась пыль. От его ступней по поверхности грунта, словно лучи, разошлись ветвистые трещины.

Тай с шумом вздохнул, сложил руки на груди.

Сейчас на нём была алая безрукавка из кожи, черные штаны с пряжками и меховая накидка за спиной; наискось — от плеча до пояса— висели нефритовые крупные бусы. Образ заканчивала уже знакомая маска краснокожего чудовища с крупным носом.

Тэнгу — сильный, мощный и переменчивый как стихия; сдержанный и холодный, иногда заносчивый, но что в нем я уважала больше всего — стремление к справедливости.

— Господин ищет тебя, — объявил он.

— Благодарю. Я скоро подойду, — ответила вежливо, улыбнулась.

Тэнгу усмехнулся; словно поражаясь моему ответу, сложил рук на поясе и перекатился с одной ноги на другую. Носком обуви откинул камешек в сторону. Потом замер, поднимая на нас с Аангом жуткие глазища.

— Скоро подойду?! — тихо переспросил Тай и залился громовым хохотом. Где-то с верхушек елей сорвались вороны. Происходящее мне ну очень не понравилось, я невольно спряталась за спину змея. Тот округлил глаза и толкнул меня вперед, прячась за мной. Я надула губы и зло скосилась на предателя. Аанг невинно пожал плечами. — Ты меня плохо услышала? — Тай поддался вперед и повторил отдельно каждое слово. — Господин. Тебя. Ищет.

— Я поняла. Иду. Уже иду.

Поиграв черными крыльями, тэнгу удовлетворённо кивнул:

— Так-то лучше.

* * *

Когда я увидела беседку, в которой ждал Вейшенг, сперва не поверила, что подобное искусство можно возвести во «временном лагере». Скорее, живописная беседка среди высоких деревьев, пышных кустарников и диких цветов, которые плелись от темно-бардовой черепичной крыши, вились вокруг деревянной сваи и гроздями укрывали землю, здесь была давно… Изогнутую крышу украшали фонарики, освещая таинственное место тусклым светом. Вдали ухали совы. Бесшумно вспыхивали яркие светлячки.

Тай стал вполоборота и вытянул руку, намекая, что дальше я должна идти сама.

Расправив несуществующие складки на платье, взволнованно посмотрела на ожившую перед глазами картину талантливого художника, который словно пытался запечатлеть на шелковом полотне момент из древнего сказания о запретной любви демона и человека. Именно так я себя почувствовала, когда вышла из тени на свет — и на меня воззрился пристальный взгляд девятихвостого лиса.

Он мой Манжу*, а я его Сага*, молящая Девять Небес быть к нашей паре милостивой…

Юбки ханьфу зашерудили по траве. Затаились птицы.

Я поднялась по ступенькам, остановилась на пороге, сминая ткань платья.

Вейшенг полулежал за низким столиком на небольшом возвышении, рассматривал узоры на выцветавшей бумаги, которую держал в руках. Демон бросил на меня быстрый взгляд, усмехнулся и, откладывая письмена, негромко произнес:

— Садись, Аи. Нужно поговорить.

Голос Вейшенга мне не понравился… Напряженный. Таким голосом хорошие новости не рассказывают, таким голосом не признаются в чувствах. Это голос сожаления, тоски, раскаяния.

Я послушно заняла место напротив.

Вейшенг ничего не сказал. Вместо этого приподнял крышечку чайника, одобрительно кивнул, закрыл, а после налил напиток в чашку и подвинул мне. Я поблагодарила, рассматривая свое отражение в малахитовом «зеркальце». Вейшенг налил чай себе, непринужденно произнес:

— Зелёный чай с цветами жасмина. Приводит в гармонию мысли, успокаивает, но в то же время придает сил.

— Навряд ли вы позвали меня обсудить вкусовые качества и цветочное благоухание чая, — колко ответила я, делая глоток. — Но должна признать: действительно вкусно.

— Я рад, — с ехидством протянул Вейшенг, преподнося чашку к губам.

Я перевела взгляд на желтые прямоугольные листы, лежавшие рядом с Вейшенгом; прищурилась, пытаясь рассмотреть алые узоры; догадалась, что скорее всего, это… буквы. Заметив мой интерес, демон перевернул листы и убрал в сторону.

— Что это?

— Позже, Аи.

Я насупилась, заподозрив неладное; романтичное настроение начало быстро улетучиваться, уступая место позабытой тревоге… Сердце учащенно забилось, но внешне я старалась не показывать разыгравшееся волнение.

— Кто тебя научил технике Светлых первого порядка? — спросил деловито лис.

— Никто.

— Не верю.

— Серьёзно, никто! — воскликнула обиженно я. Девятихвостый подозрительно изогнул бровь, но кажется, поверил. — Точнее, ну… — я пожала плечами. — Мой друг Лей. Но его вроде тоже никто не учил… По крайней мере, он мне так рассказывал.

— Тот славный парнишка, решивший лезть на рожон тогда в доме Наслаждений? — Вейшенг вскинул голову, вспоминая.

— Да. Он.