Лунная смена - Кэсси Александер
— О боже мой, да это же волчонок! — не удержалась я. Глаза малыша тут же открылись и сфокусировались на мне.
— Это оборотень, — поправила меня Линн. Они с Джиной как раз закончили сверку карт, и медсестры вечерней смены покинули этаж.
Я дождалась, пока они уйдут, и поставила мешок со всем возможно понадобившимся на пол. Затем присела на корточки, чтобы получше разглядеть щенка, но руками трогать не стала.
— Джина, это самое милое существо на свете.
— Самое милое существо, способное начисто отгрызть тебе лицо, — она посмотрела сверху вниз на маленького волка. — Без обид.
Волчонок снова прикрыл глаза. У Джины было достаточно опыта, чтобы относиться к нему как к личности. У меня — нет. С этим следовало покончить, но запредельный уровень милоты мешал взять себя в руки. Я повернулась к Джине и открыла было рот.
— Даже не думай просить погладить его. Это грубо, — отрезала она, не отрывая взгляда от листа назначений Уинтера.
— Черт бы побрал тебя и твою телепатию.
Джина скорчила мне гримасу:
— Готовься заходить в палату.
***
Мы одели в защитные костюмы. Было довольно дико чувствовать на себе взгляд волчонка из дверного проема в то время, как у меня на плече висела винтовка с транквилизаторами, нацеленная на его родственника внутри. Теперь, когда малыш поднялся на лапы, я заметила, что он был чуть выше колена.
— Как дела? — спросила я Джину, пока волчьи уши чутко ловили каждое наше движение.
Джина ничего не ответила, но незаметно для волка показала мне большой палец, опущенный вниз.
Я подошла ближе к инфузионным насосам. Стало ясно, что дозировку препаратов для поддержания давления пришлось увеличить, а вдобавок подключили еще одно лекарство, так как старые уже не справлялись. И седацию ему сильно урезали.
— Мистер Уинтер, вы меня слышите? — громко позвала Джина, наклонившись к самому краю кровати. Она слегка потрясла его за плечо, а затем с силой провела кулаком по грудине, проверяя реакцию на острую боль. Он даже не шелохнулся. — Мистер Уинтер?
Она повернулась ко мне, неопределенно пожала плечами и продолжила осмотр. Сидя на задних лапах, волчонок в дверях наблюдать за ней умными, всё понимающими глазами. Мне очень хотелось заговорить с ним, но я вовремя прикусила язык. Притащить сюда волчонка было блестящим тактическим ходом стаи. Мы — ну, или по крайней мере я — могли сболтнуть при нем лишнего, воспринимая щенка как домашнего питомца или просто животное, а не как мыслящее существо. К тому же волки наверняка куда лучше людей умеют считывать чужое состояние. Я была уверена: по одной только позе Джины он понял, насколько плох Уинтер, еще до того, как она раскрыла рот. Обычный родственник, отчаянно цепляющийся за надежду, мог бы найти оправдание любым действиям медсестры, но волк сразу видит правду.
— Джуниор! Ты что здесь делаешь?
Из-за угла вышел тот самый оборотень в худи, которого я сегодня встречала уже дважды, и строго уставился на волчонка. Малыш вскочил на все четыре лапы, на мгновение радостно закрутился, но при его приближении виновато втянул голову и поджал хвост.
— Мама в курсе, что ты здесь в таком виде? — спросил мужчина.
Волчонок виновато скосил глаза на записку, приклеенную к двери.
— Я звоню ей, пусть забирает тебя. — Щенок жалобно заскулил. — Ты не наказан. Но мать должна соображать головой. — Он отошел в сторону, чтобы сделать звонок.
Волк посмотрел на нас с Джиной. Джина лишь развела руками:
— Извини, малыш.
Мужчина вернулся из-за угла:
— Твоя мама уже едет. У тебя есть какая-нибудь одежда с собой? — Волчонок понуро опустил голову. — Что ж, надеюсь, она догадается её захватить.
— У нас есть медицинские костюмы, — предложила Джина.
— Не могла бы ты проводить его и выдать что-нибудь?
Джина перевела взгляд с меня на Уинтера в палате.
— Конечно. Эди, останься здесь.
— Есть, капитан!
Джина пошла по коридору, и волчонок потрусил рядом с ней. Сейчас был бы просто идеальный момент, чтобы нацедить крови, если бы второй оборотень не остался торчать прямо у меня на пути. Он уселся на освободившийся стул Джины и уперся локтями в колени.
— Думаю, ты понимаешь: теперь я знаю, что он здесь?
Я вымученно улыбнулась:
— Да.
— Я Лукас. — Он протянул руку, и я её пожала.
— Я Эди.
Мне хотелось разложить вещи и заняться работой, но я дико волновалась под его присмотром. Охрана из числа посетителей всегда заставляла меня жутко комплексовать.
— Вы собираетесь торчать тут всю ночь? Охранять его?
Он горько усмехнулся:
— Так это теперь у вас называется? Мы зовем это «бдением».
— А… Извини.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шипением насосов и звуками то надувающихся, то сдувающихся манжет компрессионного аппарата на его единственной уцелевшей ноге.
— Как думаешь, он поправится? — спросил Лукас спустя какое-то время.
Я набрала в грудь воздуха и помедлила с ответом. Сообщать людям хреновые новости — это всегда долгий процесс, похожий на то, как неопытного пловца постепенно затягивают на глубину бассейна. Иногда человеку приходится сталкиваться с горькой правдой снова и снова, прежде чем до него наконец дойдет весь ужас ситуации.
— Твое молчание говорит само за себя, — хмыкнул Лукас.
— Я не ветеринар, — попыталась оправдаться я. — Я всего лишь медсестра.
— Сейчас он человек, а не волк.
— Думаю, очень скоро вам всем придется решать, какую именно жизнь он хотел для себя сам — и какую вы хотите для него теперь, — сказала я, тщательно подбирая слова и подводя его к той самой глубине.
Лукас уставился в глубь палаты:
— Какая ты тактичная.
— Извини.
— Не стоит. — Лукас глубоко вдохнул и выдохнул, словно стряхивая с себя остатки сна. — Ему просто нужно продержаться до полнолуния. Луна должна его исцелить. Просто обязана.
— Почему?
На лице Лукаса отразилась эмоция, которую я не смогла до конца разгадать:
— Он нужен своей стае.
Я бы расспросила его подробнее, но из-за угла как раз вернулась Джина, ведя за собой босоногого мальчишку.
— А вот и мы.
Мальчик был облачен в медицинский костюм самого маленького размера; рукава висели до самых пальцев, а штанины Джине пришлось хорошенько подвернуть. У паренька были прямые как солома черные волосы и неровная челка. Те самые медно-желтые глаза, которые смотрелись вполне естественно на волке, теперь выглядели