Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Меня накрывает ледяной волной дурного предчувствия.

Я судорожно ищу взглядом Рена среди толпы.

— У моей будущей королевы теперь есть собственный шут, — продолжает Алдрик, с показной нежностью глядя на меня, хотя я отчётливо вижу яростную усмешку, искривившую его губы. — Глупец, которому вопреки всем ожиданиям удалось рассмешить её. Глупец, сумевший заставить принцессу Серавин улыбнуться.

Весь двор оборачивается. Сотни лиц. Сотни затуманенных вином глаз. Все они устремляются к Рену, стоящему в глубине зала, в тени факелов, с шутовским колпаком в руках.

На его лице невозможно прочитать ни единой эмоции.

Я перестаю дышать.

Алдрика приводит в ярость то, что Рен смог сделать то, чего не смог он сам. И теперь он хочет заставить его за это заплатить.

Дело вовсе не в том, что Алдрик хочет меня. Он просто не позволит никому другому иметь на меня хоть какое-то право. Ни на мои улыбки. Ни на мой смех. Ни на мою привязанность. Ни на мой разум. Ни на моё тело.

— Подойди, шут! — зовёт Алдрик.

Он смеётся, но черты его лица опасно напряжены.

— Сегодня ночью ты правишь моим двором. Сегодня ночью ты — Лорд Беспорядка.

Зал взрывается ликованием.

Кубки гремят о столы. Сапоги топают по каменному полу. Лорды выкрикивают что-то пьяными голосами. Кто-то толкает Рена вперёд, и он, споткнувшись, делает шаг, прежде чем удержать равновесие.

Он поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Лёгкая улыбка, тронувшая его губы, словно пытается меня успокоить. Но сжатый кулак говорит совсем другое. Костяшки пальцев побелели так сильно, что кажется, кожа сейчас лопнет.

Он проходит через весь зал.

Колокольчики на его шутовском костюме звенят, словно отбивают предвестие беды.

Придворные смеются, выкрикивают его имя, бросают в него кусками хлеба, празднуя в насмешку. Но он не смотрит ни на кого. Его взгляд прикован только ко мне.

Подойдя к возвышению, Рен переводит взгляд на короля, стоящего наверху. Останавливается у первой ступени.

Алдрик снова щёлкает пальцами.

Один из его людей подходит с венцом, сплетённым из соломы и позолоченной бумаги. Фальшивая корона для фальшивого короля. Алдрик берёт её в руки. Несколько секунд рассматривает. Потом презрительно усмехается и отбрасывает прочь.

— Нет. Это не годится.

Он поворачивается к Рену. Голова слегка склоняется набок, взгляд становится угрожающе тяжёлым.

— На колени, шут.

Рен медлит лишь мгновение. Затем опускается на одно колено. Но глаз не опускает. На его челюсти вздрагивает мышца. Кулак по-прежнему крепко сжат у бедра. Костяшки совсем побелели.

Алдрик снимает со своей белокурой головы настоящую корону.

По залу мгновенно разливается тишина. У меня всё холодеет внутри. Так нельзя. Это противоречит всем законам короны. Всем обычаям. Алдрик окончательно обезумел.

Возложив собственную корону на голову Рена, он громко объявляет:

— Шут увенчан как мнимый король. Сегодня ночью правит хаос!

Зал взрывается восторженными криками.

Настоящее безумие.

— Поднимись, Лорд Беспорядка, — провозглашает король.

Рен медленно встаёт. Королевская корона сидит на его голове чуть набекрень. От этого зрелища сердце начинает колотиться ещё сильнее. Алдрик тяжело закидывает руку ему на плечи. Слишком по-хозяйски. Слишком властно.

Разворачивает его к креслам, установленным перед высоким столом. Толкает Рена в кресло справа. Потом наклоняется к самому его лицу. Что-то быстро шепчет. И, не дожидаясь ответа, выпрямляется и обходит стол.

Я успеваю лишь вопросительно посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Но уже в следующую секунду он хватает меня за запястье и резко поднимает на ноги.

— Идём, любовь моя, — коротко бросает он. — Ты должна присоединиться к своему королю и разделить этот праздник.

Я сжимаю юбку, приподнимая её над туфельками, пока он буквально тащит меня к креслу на возвышении.

К тому самому… Что стоит рядом с Реном.

Рен сидит неподвижно. Его руки так крепко вцепились в резные подлокотники, что побелели пальцы. Алдрик почти грубо усаживает меня рядом.

Я замечаю, как у Рена напрягаются плечи. Он смотрит на меня. Челюсть стиснута так сильно, что на скулах выступают желваки. Я широко раскрываю глаза. Едва заметно качаю головой. Безмолвно умоляю его… Не говорить со мной. Не произносить в мою сторону ни единого слова, пока всё это не закончится.

Двор ликует.

Крики восторга заполняют зал.

Алдрик широко улыбается.

С силой хлопает Рена по плечу.

Затем поворачивается к придворным и начинает говорить о безумии, о великом перевороте традиций, о празднике, когда всё дозволено.

А Рен всё это время сидит совершенно неподвижно. Лишь его пальцы всё сильнее впиваются в подлокотники кресла.

Когда речь заканчивается, Алдрик вновь поворачивается к своему мнимому королю.

В глубине его холодных глаз вспыхивает коварный огонёк.

— Наслаждайся своим мгновением, шут.

У меня сжимается грудь. Слишком зловеще звучат эти слова. Словно это его последнее мгновение.

Если я не найду способ усмирить Алдрика и его непредсказуемую натуру, эта ночь безумия вполне может закончиться кровью.

Короли казнили людей и за куда меньшие проступки. А Рен посмел привлечь внимание женщины, которой Алдрик желает владеть.

Король медленно обходит Рена. Металлическая отделка его плаща вспыхивает в свете факелов. Он уже успел снять с себя алую мантию и небрежно бросил её Рену на колени. Потом хватает маленький шутовской колпак Принея и криво нахлобучивает его себе на голову.

— Узрите! — выкрикивает Алдрик. — Ваш покорный шут!

Зал ревёт от восторга.

Алдрик останавливается перед Реном и отвешивает ему низкий поклон, театрально разводя рукой.

— Чем мне послужить моему новому королю этой ночью? Рассказать шутку? Спеть песню?

Он выпрямляется.

На губах появляется острая, хищная улыбка.

— Ах да… Конечно.

Он поворачивается к залу.

— Танец. Что за двор без танцев? И что за коронация без танца для новой королевы нашего короля?

Придворные ликуют, подбадривая своего короля, пока Алдрик шагает ко мне прежде, чем я вообще успеваю понять, что происходит. Его ладонь смыкается вокруг моего запястья, грубые пальцы крепко сжимаются, и он выдергивает меня из кресла в свои объятия.

— Милорд… — мой протест обрывается на полуслове.

— Улыбнись мне, любовь моя, — резко шепчет Алдрик мне в волосы. — Твой шутовской король смотрит.

В животе всё переворачивается от подступившего ужаса. Я заставляю свои губы растянуться в фальшивой улыбке, и когда Алдрик слегка отстраняется, глядя сверху вниз в моё лицо, его рот кривится в неодобрении.

Придворные расступаются перед нами. Менестрели затягивают песню — слишком быструю для чинного придворного танца, грубую и бьющую по ушам. Алдрик притягивает меня ближе, жестко прижимаясь своей подтянутой грудью к моей. Одна его ладонь ложится на мою поясницу, другая собственнически распластывается по бедру, и он начинает двигаться. Непристойно. Его нога протискивается