Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни

Моя сестра, в форме келпи, плавает в воде, выгибая шею от удовольствия при ощущении прохладной воды. Вероятно, она почувствовала мой запах некоторое время назад, но делает вид, что не замечает, пока я не стою прямо на краю залива. Тогда она встряхивает головой и приветственно ржёт.

У меня возникает искушение броситься к Рику и разорвать его цепи копытами. Но Валерия ближе к Рику, чем я. Она может за секунду перерезать ему горло и пролить кровь его жизни на камень. Поэтому я не двигаюсь.

Вэл погружается в воду от морды до хвоста, а когда снова поднимается, она становится человеком. Вода струится сверкающими ручейками с ее темных волос и бледных плеч. Её розово-красные глаза светятся под прикрытыми веками, а зубы всё ещё острые. Алые пряди её волос освещают поверхность воды кровавым светом.

— Спасибо, что пришла, Марлоу, — напевает она. — Я уверена, что ты уже поняла, чего я хочу, но на тот случай, если ты сегодня немного медлительна, я изложу это для тебя. У нас есть пара вариантов. Ты даёшь глаштынскую клятву вернуться домой сегодня вечером, помочь нам с мамой и занять её место после поминок. Тогда я отпущу сладкого Мэверика. Или мы можем съесть его обе. Он очень вкусный. Мясистый в правильном смысле.

Рик со стоном поднимает голову и пытается заговорить, но вместо этого кашляет.

— Не пытайся, мальчик-любовник, — предупреждает его Валерия. — Мне придётся наказать тебя ещё раз, — она ухмыляется и смотрит на меня. — Нам с Риком было так весело сегодня. Хотя не так сильно, как могло бы быть. Я пыталась убедить его позволить мне кончить на его красивый член, но ему это не было интересно, — она надувает губы. — Он должен быть польщён. Обычно я не трахаюсь со своей едой.

Я принимаю человеческий облик и медленно иду по скалам, постепенно сокращая расстояние между мной и Риком.

— Ты прикасалась к нему без его согласия?

— Кроме того, что приковала его цепями и немного избила? — смеётся она, — Я едва коснулась его. Просто немного пощупала, понимаешь, чтобы понять, что он может предложить.

Я тоже смеюсь, но звук, вырывающийся из меня, твёрдый как камень, ледяной, как океанские глубины.

— Я тебя убью.

Её глаза сверкают ещё ярче.

— Ты не в состоянии угрожать. Не подходи к нему ближе, Лоу. Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Остановись прямо здесь, или я вырву ему ярёмную вену.

Я останавливаюсь на месте. Валерия выпрыгивает из воды и хватает Рика за горло, заставляя его поднять голову. Он издаёт болезненный вздох и стискивает зубы.

— Ты знаешь мою цену, — говорит Вэл. — Давай клятву, или он умрёт.

Она наклоняет голову, обнажая свои длинные острые зубы. Её взгляд встречается с моим, а челюсти приближаются к шее Рика.

— Подожди, — восклицаю я, — Просто… подожди секунду.

— Я считаю до десяти.

Я осматриваю тёмный пейзаж вокруг, отчаянно надеясь на спасение. Сейчас самое время для появления Джарета, Ашалы или кого-нибудь из горожан. Мы подумали, что тебе может понадобиться помощь. Мы здесь, чтобы помочь тебе.

Но никого нет. Это глупая надежда, наивная мечта. Я одна. Безоружная, беспомощная и нагая — кроме…

Плетёный браслет всё ещё на моём запястье.

Браслет, защищающий меня от проклятий, оберегов и заклинаний.

Сможет ли он защитить меня от клятвы глаштинов?

Это огромный риск. Но это мой единственный шанс. Даже если браслет не полностью развеет последствия нарушенной клятвы, возможно, он их ослабит.

— Клянусь Глаштинами, что покину Бухту Полумесяца к полуночи и вернусь в Херд-Эруант, чтобы помогать Матери до её смерти, после чего займу место первой кобылы и стану парой для ведущего жеребца, Стерлинга. Так я клянусь костями Эч-уисге, предшествовавшими мне, волей Глаштинов и Водой Жизни.

Моя сестра торжествующе улыбается мне.

— Я знала, что ты передумаешь. И в ответ я клянусь Глаштину, что пощажу жизнь этой человеческой закуски. Вода жизни, Эр-Ушка и всё такое.

Она превращается в келпи и бьёт копытами по цепям, с силой ударяя ими о ствол дерева. Цепи ломаются после пары ударов, и Рик падает на колени. Я подбегаю к нему, обхватываю его лицо ладонями и откидываю волосы назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Один из них опух и покрыт синяками.

— Что ты наделала? — бормочет он, — Ты не можешь уйти.

Моя сестра плавно превращается в человека, приседает рядом с нами, всматриваясь нам в лица, словно ухмыляющийся упырь, питающийся нашей болью.

— Марлоу должна уйти. Если она нарушит этот особый обет, она станет обычной маленькой лошадкой. Никакой келпи, никакого человека. Просто обычная, глупая кобыла, испражняющаяся в стойле и жующая морковку.

В глазах Рика появляется ужас.

— Это правда, Марлоу?

— Да. Я должна уйти до полуночи.

— Как трагично, — протяжно произносит Валерия. — Ну, я умираю от голода, поэтому перед отъездом пойду на охоту. Я дам вам двоим уединение, чтобы вы могли заняться сексом в последний раз. Если, конечно, вам не нужна компания. Нет? Тогда до встречи, Лоу. Встретимся чуть раньше полуночи у пруда Фуллера.

Она гордо удаляется, покачивая бёдрами и напевая ирландскую морскую песню, которую отец пел, когда мы были маленькими и он был в хорошем настроении. Она оказывала на нас успокаивающее действие.

Когда мы стали старше, я поняла, что это та же самая песня, которую он использовал, чтобы успокоить лошадей и подчинить их своей воле.

Ярость обрамляет в моей памяти раскалённое воспоминани — образ моих двух спасённых кобыл, лежащих неподвижно и безжизненно на пастбище.

Мои руки опускаются с лица Рика, и я медленно поднимаюсь.

— Я обещала вернуться в табун и занять место матери. Я никогда не обещала сделать это с тобой.

Валерия оборачивается. В её глазах вспыхивает осознание, а вместе с ним и страх. Она видит мои намерения в тёмном взгляде, которым я её сверлю.

Если я не встречусь с ней сегодня вечером у пруда Фуллера, и если, каким-то чудом, я переживу нарушение клятвы глаштинов, сохранив рассудок и личность, она снова придёт за мной. Она снова подвергнет опасности людей и животных, которых я люблю.

Я не могу этого допустить.

— Ты убила моих друзей, — тихо говорю я.

— Те зверюшки в твоей конюшне? — она смеётся, но это глухой, прерывистый смех.

— Это были лошади. Мы не убиваем лошадей.

— Я хотела донести свою идею.

— Ты нарушила закон нашего рода и заставила замолчать своих жертв песней Отца. Этого я не могу простить. И это ещё не всё, — я выпускаю клыки и расслабляю суставы, готовясь к