Второй раз по моим правилам. Книга 2 - Наталья Белецкая

Обычно в таких шкафах хранились какие-то скоропортящиеся ингредиенты, нужные для лабораторных работ, но, видно, преподаватели не брезговали и обед там хранить.

— Конечно, не против! — радостно заявила я. — Не люблю очереди.

— Замечательно, я сейчас разогрею. Тут есть тарелки и кружки, посмотрите слева в шкафчике над столом. Обычно, если есть возможность, я сам готовлю и приношу с собой.

Кроме, собственно, рагу и курицы в подливе, Эттан достал колбасу и сыр, ловко нарезал бутерброды, выставил салат, а на десерт предложил чай или кофе на выбор и маленькие пирожные с ягодами. Причем, именно такие, которые нравились мне, не слишком сладкие, с мятой и со смородиной. Настоящий пир для желудка.

Обедать за небольшим столом вместе с Эттаном, было несколько смущающе, может быть, потому что сидели мы довольно близко друг к другу. Мастер Гилморис ухаживал за мной, подкладывал лучшие кусочки, рассказал забавную историю. Эттан часто улыбался. Из-за этого его лицо казалось мягче и красивее. Небольшая морщинка над переносицей разгладилась, из тела учителя ушло напряжение. Он будто полностью расслабился в моем присутствии, потому что доверился. И это подкупало.

Я словно знакомилась с ним заново, с еще одно гранью характера. Потом мы разговорились о нашем с Хельгой изобретении, я объяснила с какими проблемами столкнулись и как в итоге их решили.

Эттан с любопытством слушал, задавал вопросы, уточнял, восхищался. Сразу видно умный человек, не то что Бальдеран. Мой женишок мало что понял бы. В какой-то момент я оговорилась и назвала леди Юбай по имени, и пришлось сознаться, что наедине мы общаемся по-простому.

— Вы рассказывали, что на Земле давно отменили сословия. Наверное, тут вам непросто с титулами?

— Да. Особенно первое время сложно было привыкнуть. Хорошо еще, что я — маркиза, а не простолюдинка, не то точно кого-нибудь оскорбила бы, не так обратившись или поклонившись.

— Вот как… — задумался Эттан. — А как вы смотрите на то, чтобы общаться по именам, когда мы наедине?

— Я не против! — легко ответила я, и только потом сообразила, что для уроженца этого мира называть по имени кого-то выше себя по социальному статусу — это один из вариантов близости.

Ладно я брякнула, но он же не может этого не понимать?

Непохоже на Эттана, неужели он так рад допуску в библиотеку? Он же не просто так принес сюда мои любимые пирожные, узнал как-то, те, что мне нравятся. Может, подкупить хочет? Или дело в другом?

Когда мы расстались с Эттаном, до пары еще оставалось десять минут, хватало для того, чтобы спокойно дойти до аудитории.

По пути я думала, что меня напрягает в мастере Гилморисе? Он прекрасный учитель: хорошо знает свой предмет, строгий, спокойный, аккуратный, умеет объяснять так, чтобы было понятно всем. Эттан скрытный и замкнутый, но мне ли его упрекать? Сама-то не спешу рассказывать обо всех своих знаниях и умениях.

Нревелион проверил моего репетитора, и не нашел в его сердце ни злости, ни желания как-то навредить. Значит, он достоин доверия, и, в целом, надежен. То, что господин Гилморис рассказал о типе, который предлагал деньги за слежку за мной, тоже характеризует его с лучшей стороны.

Но все же… Было что-то подозрительное. Например, его внезапные сборы непонятно куда, утром, как только забрезжил рассвет. Не на рыбалку же он собрался с фонарем. Куда он хотел попасть и зачем?

Мои размышления были прерваны самым неожиданным образом.

— Добрый день, леди Крайс.

На моем пути, перегораживая проход, стоял принц. Я сначала не сообразила, что меня смущает, но потом осознала: Юджин был один. Ни охраны, ни свиты. Только мы вдвоем в узком коридоре. Что ему надо?

— Здравствуйте, ваше высочество, — вежливо отозвалась я, неосознанно отступив назад.

Не нравится мне все это, нужно было идти в аудиторию другим путем.

— У меня такое впечатление, леди Крайс, что вы пытаетесь от меня сбежать.

Сочинить вежливый ответ я не успела, потому что принц продолжил:

— Недоумеваю, почему я впал в немилость. Не подскажите?

— Прошу прощения, может показаться, что я избегаю вас, но это не так, просто не ожидала, — проблеяла я.

Юджин шагнул ко мне, чуть приподняв брови. Надо срочно что-то придумать.

— Ваше высочество, я очень хорошо понимаю, что вы сделали и очень благодарна. Знаю, что вы использовали уникальный артефакт, чтобы фактически вернуть меня из-за грани.

— Интересно, откуда у вас такие сведения? — чуть прищурился Юджин, выражение его лица стало опасным, — дядя запретил мне об этом рассказывать.

— Вам запретил, но не леди Юбай. Она считает, что это важная информация и глупо утаивать ее от меня, потому что я могу зарядить кристалл любой вместимости. Мой магический резерв почти полностью восстановился. И опыт тоже имеется, спросите девушек в целительском корпусе. Я готова приступить к зарядке в любое время. И, кстати, еще раз хочу сказать спасибо за призрачный кинжал. Артефакт уникальный. Даже жаль, что его нельзя носить в академии, иначе я бы не снимала браслет.

— Любопытно, — Юджин сделал еще один шаг в мою сторону, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отступить. — Вы не просите наград и благодарностей, а благодарите сами.

— Просто я очень хорошо понимаю, что для вас выгоднее было сохранить редкий артефакт, а все награды и почести преподнести посмертно. За мной нет ни сильного рода, ни влияния. Никаких недовольных и проблем в случае моей смерти.

— Неожиданно слышать от девятнадцатилетней девушки такую жесткую позицию.

— Скорее прагматичную. Правитель в первую очередь должен думать о том, что хорошо для государства.

— Верно, но вы не правы, когда говорите о том, что недовольных не оказалось бы. Столичная академия магии считается примером для всех учебных заведений. Здесь должны быть лучшие преподаватели, студенты, выпускники и самая надежная система безопасности. Тем более, если учесть, что главой службы безопасности является ближайший родственник короля. Ваша возможная смерть — это удар по репутации академии и монаршей семьи. Здесь учатся дети самых известных и влиятельных аристократов, элита нашего государства, и каждый бы задался вопросом: «А если бы на ее месте оказался мой сын или моя дочь?». Некоторые газетенки раздули бы скандал, просто озвучив эти вопросы.

По мере того как говорил принц, становилось