Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Тогда сначала принеси доказательства.

Он поднял глаза.

И понял, что она повторила его собственный принцип.

Только теперь иначе.

Не как оправдание.

Как требование.

— Принесу.

— И оригиналы.

— Да.

— Все.

— Все.

Она кивнула.

Торвейн спустился с крыльца.

Уже возле лошади обернулся.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Ты была права.

Сайвера напряглась.

— Насчёт чего?

— Ведение книг и жизнь в трактире действительно разные вещи.

Она прищурилась.

— Я этого не говорила.

— Зато я говорил.

— И?

Торвейн посмотрел на новую вывеску, на освещённые окна, на лошадей постояльцев возле конюшни.

— Похоже, со вторым ты справляешься не хуже.

Сайвера несколько секунд молчала.

Потом скрестила руки.

— Это почти похвала?

— Не привыкай.

— Поздно.

Он уехал.

Она осталась на крыльце.

Сзади открылась дверь.

— Хозяйка, — позвал Иврей. — Деньги не сходятся.

Сайвера мгновенно развернулась.

— Насколько?

— На две монеты больше.

Тесса выглянула из-за его плеча.

— Это тот мужчина оставил за комнату.

— Почему не записали?

— Он положил на стойку, когда вы вышли.

Сайвера вошла внутрь.

За спиной дорога снова стала пустой.

Торвейн исчез между деревьями.

А впереди ждали две лишние монеты, книга заказов, шесть занятых комнат, утренняя поставка и крыша, которую следовало пережить до дождя.

Странным образом именно это сейчас казалось настоящей жизнью.

Не Совет.

Не титул.

Не то, что о ней говорили в городе.

Сайвера взяла перо.

— Записывай, Иврей. Комната пятая — доплата две монеты.

Он послушно склонился над книгой.

Тесса взяла со стойки ключи.

— Я ещё раз проверю окна перед дождём.

— Только не лезь наружу.

— Я знаю.

Сайвера посмотрела на них обоих.

На свой трактир.

На собственную книгу.

И впервые за много лет ей не требовалось чужое имя рядом со своим, чтобы понимать, кто она.

Сайвера Элрон.

Хозяйка «Старого Порога».

И этого было достаточно.

Пока.

Утром Торвейн вернулся раньше дождя.

На этот раз не постучал.

Но, взявшись за ручку, остановился и дождался, пока Сайвера сама откроет дверь изнутри.

— Ты опять.

— Я обещал.

Его лицо было серьёзным.

Слишком серьёзным для человека, приехавшего обсуждать карты.

Сайвера сразу поняла.

— Нашёл ещё что-то.

— Да.

Иврей вышел из кухни.

Тесса замерла на лестнице.

Торвейн положил на стойку две копии решений.

Вейрн.

Вельран.

Потом третий лист.

— Это выписка из старого журнала регистрации.

Сайвера начала читать.

Оба дела проходили одинаковую процедуру.

Проверка отсутствия наследников.

Закрытие рода.

Передача земли.

Но главное было внизу.

В обоих случаях итоговое подтверждение архивных сведений выполнял один и тот же человек.

Сайвера уже знала имя.

И всё равно перечитала дважды.

Торвейн стоял напротив и смотрел на документы так, словно хотел заставить их стать другими.

Не стали.

— Двадцать лет между делами почти нет, — сказала Сайвера. — Для одного человека это возможно.

— Он служил в архиве двадцать три года.

— Ты проверил?

— Ночью.

— И?

Торвейн вынул ещё один лист.

— Даймор начинал помощником хранителя. Через пять лет стал старшим архивистом. Потом заместителем. Одиннадцать лет назад я назначил его главным хранителем родовых реестров.

Сайвера посмотрела на него.

— За год до закрытия Вельранов.

— Да.

Тесса медленно спустилась.

— Это тот человек?

Торвейн не стал притворяться, что не понял.

— Да.

Иврей подошёл с другой стороны.

Двое детей теперь стояли рядом.

Два рода, которых по официальным книгам не существовало.

Сайвера положила ладонь на документы.

— Получается, в одном случае он подписал исчезновение рода как архивист.

Она коснулась первой бумаги.

— В другом — уже как хранитель.

Коснулась второй.

— И обе записи ложные.

Торвейн сжал челюсть.

— По крайней мере, в части отсутствия наследников.

— И обе привели к переходу земель.

— Да.

— Торвейн.

Он поднял глаза.

Сайвера не хотела спрашивать.

Потому что уже знала ответ.

Но всё равно спросила:

— Кто проверял документы, на основании которых ты обвинил меня?

В трактире стало тихо.

За окнами первые тяжёлые капли ударили по новой ставне.

Торвейн не отвёл взгляда.

— Служба родовых и земельных записей.

— Кто её возглавляет?

Молчание длилось недолго.

Но этого хватило.

— Даймор Керв.

Сайвера посмотрела на две папки.

На Иврея.

На Тессу.

На старую дорогу за окном, по которой всё сильнее хлестал дождь.

Две семьи исчезли на бумаге, хотя их дети стояли перед ней живыми.

Её собственную жизнь разрушили документы, которые она не видела до момента обвинения.

И во всех трёх историях между правдой и официальной записью стоял один человек.

Даймор Керв.

В этот раз Сайвера не стала говорить, что совпадений слишком много.

Торвейн и без неё это понял.

Глава 5. Имена, которых нет

Дождь усилился так быстро, что через несколько минут дорога за окнами превратилась в серую полосу, по которой вода стекала к придорожной канаве. Торвейн по-прежнему стоял напротив Сайверы, положив ладонь на принесённые бумаги, а имя Даймора будто осталось между ними отдельным предметом — неприятным, тяжёлым и слишком знакомым.

Сайвера первой отвела взгляд.

— Хорошо. Допустим, мы перестали считать это совпадением. Что дальше?

— Дальше я проверяю все дела, к которым Даймор имел отношение.

— Сколько их?

— За двадцать три года службы?

— Я умею понимать риторические вопросы.

Торвейн поморщился.

— Сотни.

— Значит, не все.

— Именно поэтому я начну с закрытых родов и переданного имущества.

Сайвера потянула к себе одну из копий.

— И с моего дела.

— С твоего я уже начал.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Что нашёл?

— Пока слишком мало.

— Торвейн.

— Я не скрываю от тебя.

— Ты делаешь именно то лицо, с которым обычно сообщал мне половину ответа, а вторую половину считал преждевременной.

Он опустил взгляд на бумаги.

— У меня есть журнал выдачи печатей.

Сайвера выпрямилась.

— Оригинал?

— Нет. Копия страницы.

— Ты обещал оригиналы.

— И ты их увидишь. Но если я сейчас вынесу оригинальный журнал из архива, это заметят раньше, чем я успею вернуться сюда.

— Кто заметит?

Торвейн не ответил.

Ответ и не требовался.

Служба Даймора.

Сайвера провела пальцем по краю стола. Ещё две недели назад она бы потребовала немедленно предъявить книгу, вызвать хранителя и поставить перед ним вопросы в присутствии свидетелей. Именно