Разбитое сердце узурпатора. Часть 1 - Ива Лебедева

— Моя милая наивная девочка, — вздохнула я. — Неужели ты думаешь, что «выбросить с запретом приближаться и служить» — это значит отпустить на все четыре стороны? Какими бы мелкими сошками ни были эти двое, они знают довольно секретов Запретного города, чтобы им как минимум сначала вырезали языки. И нет, это не сделают внутри священных стен, раз в официальном приговоре нет этого наказания. Но обязательно пошлют людей сделать это в городе. Если ты пойдешь туда одна или с обычными слугами, вы только пострадаете вместе с этими несчастными.

— Ох, барышня, ужас какой! — Гусян прижала ладошки к побледневшим щекам. — Но как же тогда?

— Для этого нужен Шэн. Пусть сменится и выйдет как раз через те боковые ворота, что нам нужны. И желательно не один, а с двумя-тремя товарищами по караулу. И пригласит их в цветочный дом мадам Цайи, тот, что в соседнем переулке с поместьем Ли. Компания стражников вполне легально сопроводит экипаж, в котором ты увезешь наказанных. А если они попутно и нечаянно прикончат нескольких преступников, вздумавших помучить и без того раненных людей… получат особую благодарность. Все поняла?

— Барышня! — Гусян неожиданно прослезилась. — Вы слишком добрая для этого дворца…

— Я знаю. Поэтому мы здесь и не задержимся.

Гусян шмыгнула носом, подобрала юбки и растворилась в густеющих сумерках внутреннего двора. Я проводила ее взглядом, чувствуя, как ночная прохлада пробирается под тонкий шелк халата.

«Слишком добрая», — эхом отозвались в голове слова служанки. Я криво усмехнулась. Если бы она знала, что за этим «спасением» стоит не милосердие, а холодный расчет, она бы в ужасе отшатнулась. Вейти не просто испуганный мальчик, он идеальный лазутчик, который теперь будет обязан мне жизнью. А служанка Ма Сижуй — живое доказательство того, как именно восхитительная наложница плетет свои интриги. В этой игре выживают не добрые, а те, кто умеет превращать чужие отбросы в свое оружие.

Я медленно пошла по направлению к своим покоям, стараясь унять дрожь в пальцах. Сцена в павильоне прошла идеально, но взгляд наставницы Жун… она видела меня насквозь. Или думала, что видит.

— Госпожа Ли?

Я вздрогнула и обернулась. Из тени раскидистой ивы вышел инспектор Сань Шибо, его лицо в неверном свете фонарей казалось высеченным из серого камня.

— Господин инспектор. — Я замерла в полупоклоне. — Разве расследование еще не окончено?

— Для протокола — окончено. — Он подошел ближе, остановившись на грани приличия. — Виновные наказаны, порядок восстановлен. Но у меня возник один вопрос, на который я не нашел ответа в официальных показаниях.

Я затаила дыхание, глядя на его безупречно чистые сапоги.

Ван Июй

Да он рехнулся?! Что это за допрос? Я не приказывал! И даже не разрешал!

Гуй, вечная проблема. Если подчиненный умен и инициативен, значит, он непослушен. А если подчиняется без вопросов, значит, недостаточно сообразителен.

Сань Шибо относится к первой категории, и временами его за это хочется придушить. Зачем он полез к Илинь именно сейчас? Он идиот? Не понял, что именно она подменила снадобье в чашке этой несчастной девчонки, которую уже отправили к родителям с лекарями, служанками и солидным подарком от восхитительной наложницы?

Этим подарком неплохо так замажут скандал, девицу быстренько выдадут замуж с богатым приданым, и происшествие забудется. За стенами дворца, конечно же.

А вот внутри восхитительная наложница все перероет в ярости и желании узнать, кто разрушил ее безупречную комбинацию. И Сань Шибо вот прямо сейчас подставляет Илинь под удар!

— А ведь она подставилась сама, — пробормотал я, глядя в окно на темные очертания дворцовых крыш. — Рискнула всем ради того, чтобы спасти какого-то мелкого евнуха и вышвырнуть из отбора зарвавшуюся девчонку.

Я до хруста сжал пальцы на нефритовом набалдашнике трости. Илинь. Моя Илинь. В этой жизни она оказалась куда зубастее, чем я ожидал, и куда опаснее для самой себя. Она идет по лезвию бритвы, даже не надев сапог.

Мой взгляд упал на свиток, принесенный тайным осведомителем час назад. В нем подробно описывалось все: и «случайное» присутствие Илинь у павильона, и ее «испуганный» крик, и даже то, как она ловко перевела стрелки на Вейти, точно зная, что тот не выдержит давления на сестру. И как филигранно было продемонстрировано, что девчонка у нее! Это ж догадаться надо!

Илинь не просто вмешалась — она переписала чужой сценарий прямо на ходу, забрызгав чернилами холеные руки восхитительной наложницы.

— Ваше высочество. — Тихая тень отделилась от стены. Мой личный телохранитель, чье имя знали только три человека в империи, склонился в глубоком поклоне. — Инспектор Сань покинул аллею. Госпожа Ли вернулась в свои покои, но за ней следили.

Я резко обернулся. Сердце пропустило удар.

— Кто? Люди наставницы Жун?

— Нет. Люди восхитительной наложницы. Трое евнухов из «ведомства вежливых просьб». Они не подходили близко, просто зафиксировали ее передвижения и время возвращения.

Я выругался сквозь зубы. Это ведомство занималось не «просьбами», а допросами, после которых люди либо исчезали, либо становились калеками. Куда лезет эта девчонка и, главное, зачем она это делает?!

— Также выдано негласное распоряжение сделать так, чтобы Ли Илинь выбыла из отбора как можно скорее.

— Вот как… не умерла, не опозорилась, просто выбыла из отбора и покинула Запретный город?

— Именно, господин. Видимо, госпожа восхитительная наложница опасается делать резкие движения после такого фееричного провала. Внешне ее это, казалось бы, не касается, но все, кому она мешает, приняли к сведению, что волчица промахнулась на этот раз. И с особенным рвением станут ждать момента подтолкнуть в спину.

— То есть…

— На этой девушке, Ли Илинь, какое-то время будет сконцентрировано внимание всех крупных игроков. Включая вдовствующую императрицу-мать. Проще убрать ее с доски без шума, чем рисковать снова совершить промах.

— Верно. — Я усмехнулся. — Верно… Эта девочка не так глупа, она все предусмотрела. Даже лишнее любопытство со стороны Сань Шибо. Что ж. Значит, у нас осталось мало времени. Что там с призраками в императорском павильоне? Вдовствующая мать уже начала беспокоиться?

— Вдовствующая госпожа почти не спит, — негромко ответил Лю Синь. — Старая нянька Ху все сделала правильно. Рассказы о плаче в западной галерее расползлись по северному крылу как плесень. А сегодня, когда в покоях матушки-императрицы завяли все лилии в вазах разом, за один час, она приказала окуривать помещения полынью. Она боится, господин.

Я почувствовал, как внутри разливается холодное удовлетворение. Бойся, матушка. Бойся так же сильно, как боялись те, кого ты стирала в порошок ради своего спокойствия.

— Илинь не знает о моих призраках, — пробормотал я, снова