Измена. Ты пожалеешь, предатель! - Милла Мир
— Ты будешь править, — успокоила его Амалия. — Править моим желудком. Не переживай, там весело. И другие есть. Те, кого я съела до тебя.
Кристианна наклонилась к уху Филиппа:
— Скажи спасибо, — прошептала молодая женщина, — что я не даю тебе умереть. Пока. — Графиня выпрямилась, посмотрела на Амалию. — Я уезжаю в мой замок. Как ты и хотела. Но знай: я вернусь. И когда я вернусь, я обещаю тебе, что ты узнаешь, что значит бояться.
— О, я не боюсь, — Амалия оскалилась. — Я голодна.
— Ты будешь меня бояться, — пообещала Кристианна. — Я сделаю так, что ты будешь мечтать о смерти.
Графиня ровным шагом, с прямой спиной, с гордо поднятой головой покинула кабинет. В коридоре, когда дверь закрылась, она прислонилась к стене и закрыла глаза. Слезы пришли. Горячие, злые, бессильные. Но в ее слезах уже не было боли, в них была ярость и сила. Неожиданно молодая женщина услышала старый, сухой, как шелест пергамента голос, который прошептал из темноты:
— Плачь, девочка. Твои слёзы семена, рано или поздно из них вырастет тьма. Запомни, ненависть твой дар.
Кристианна открыла глаза. В коридоре никого не было. Но она знала, ей не показалось:
— Я помню, — тихо сказала сказала графиня. — Я помню, кто я. Я — Морнингстар. Мы не прощаем.
Час спустя.
Чемоданы собирались в тишине. Кристианна не брала почти ничего — только платья, фамильные украшения и древний гримуар, который спрятала на дне сундука. Перед выходом она сняла со стены фамильный меч. Тяжёлый. Чёрный. С вороненым лезвием. Её свадебный портрет висел над камином. Молодая женщина подошла, замахнулась, обрушила меч на холст. Лезвие перерубило его пополам. Половина с лицом Филиппа упала на пол. Половина с её лицом осталась в раме. Кристианна наступила ногой на лицо мужа.
— Вот так, с этого начинается новая жизнь. — графиня, как предупреждение оставила меч торчать в раме.
Внизу, у парадного входа, ее ждала карета. Чёрная. Лакированная. Без гербов. Кристианна не вызывала экипаж. Но конюх поклонился ей и сказал:
— Я прибыл за вами, госпожа.
Кристианна подошла ближе. Кучер сидел в высокой шляпе, надвинутой на лицо. Когда Кристианна приблизилась, он поднял голову. Под шляпой был череп. Белый. Чистый. С алыми огоньками в пустых глазницах.
— Садись, госпожа, — сказал череп голосом, похожим на скрежет камней. — Предки вас заждались.
Кристианна не закричала от ужаса, графиня криво, жутко, но искренне улыбнулась:
— Наконец-то, хоть кто-то меня встречает, — молодая женщина забралась в карету. Внутри было темно и холодно. Кристианна закрыла глаза, положила руку на деревянную стенку. Дерево было тёплым. Живым. Древнее, медленное сердцебиение пульсировало под ее пальцами. — Отвези меня домой, туда, где я смогу стать той, кем я должна была давно стать.
Карета тронулась…
Глава 1 "Воронье гнездо".
Замок Морнингстар, Северные Земли Графства Терновый Холм. Глухая полночь. Карета остановилась так резко, что Кристианна чуть не слетела с сиденья. Она открыла глаза — и не поняла, что сейчас увидит. Снаружи было темно. Не так, как бывает в городе или в лесу. Темно — как внутри живого существа, которое проглотило весь свет. Ни луны, ни звёзд. Ни даже отсвета далёкого костра. Только черный силуэт замка на фоне чёрного неба.
Кристианна выбралась из кареты. Ноги вязли в чём-то мягком — снег? Пепел? Она наклонилась, провела рукой, под пальцами хрустела ледяная корка, а под ней — сухая, мёртвая земля.
— Госпожа, — скрежетал кучер-череп. — Мы прибыли.
— Вижу, — сказала Кристианна, хотя не видела ничего, графиня сделала шаг к замку. Второй. Третий. Ворота были открыты. Не взломаны — просто распахнуты, как будто их ждали. Как будто сам замок раскрыл объятия для того, чтобы принять наследницу.
— Ваши вещи доставят утром, — сказал кучер. — Пыльные присмотрят.
— Пыльные?
Но кучер уже уехал. Карета растворилась в темноте так же бесшумно, как появилась. Кристианна осталась одна перед огромной черной аркой, молодая женщина шагнула внутрь.
Холл замка Морнингстар. Когда-то здесь было величие. Кристианна помнила этот зал по детским визитам: мраморные полы, гобелены на стенах, люстры из чистого хрусталя. Сейчас здесь была мертвецкая тишина. Мрамор потрескался, из щелей торчали пучки сухой травы. Гобелены превратились в лохмотья, на которых ещё угадывались фигуры — охотники, драконы, вороны. Люстры не было — только крюк на потолке, на нём болталась верёвка. Кристианна не стала спрашивать, для чего. В углу холла стояла лестница. Широкая, с перилами из чёрного дуба. Кристианна подошла, положила руку на перила — дерево было тёплым, как живое.
— ...Морнингстар вернулась... — прошелестело где-то над ухом. Кристианна обернулась. Никого. — ...вернулась... вернулась... — шелест раздавался со всех сторон, как эхо в пустой раковине.
— Кто здесь? — спросила Кристианна.
Тишина. А потом из щелей в полу, из трещин в стенах, из-под досок начала выползать пыль. Не обычная. Серая, тяжёлая, как пепел. Она поднималась клубами, сворачивалась в спирали, принимала формы. Кристианна отступила на шаг. Пыль сгустилась в три фигуры. Низкие, сутулые, с головами, похожими на грибы. У них не было лиц — только две щели: одна для глаз, одна для рта. И конечности — тонкие, как ветки, с длинными пальцами.
— Пыльные, — сказала одна фигура голосом, похожим на шуршание бумаги. — Мы — слуги замка. Мы — память стен. Мы — те, кто не спит, когда все спят.
Кристианна смотрела на них, и странное дело, она не боялась. Возможно, потому что страх уже выжгло. Возможно, потому что после разговора с суккубом эти пыльные создания казались почти милыми.
— Вы говорите? — спросила она.
— Мы говорим, когда нас слышат, — ответил второй Пыльный. — Много лет нас не слышали. Хозяева ушли. Замок пустел. Мы ждали.
— Ждали кого?
— Тебя, — сказал третий.
Первый подошёл ближе, Кристианна заметила, что он хромает — одна нога у него была короче другой, слеплена из пыли и паутины.
— Ты — наследница, — сказал он. — Последняя из рода Морнингстар. Мы служили твоей прабабушке. И её матери. И матери её матери. Мы помним всех.
— Помните их имена? — спросила Кристианна.
— Мы помним их слёзы, — ответил второй. — Имена стираются, слёзы остаются. Твои слёзы пахнут корицей. Как у неё.
— У кого?
— У той, что повесилась в восточной башне, — сказал третий равнодушно. — Триста лет назад. Она тоже плакала из-за мужчины. Глупая.
Кристианна моргнула.
— Вы всегда такие... прямые?
— Мы слуги, а не дипломаты, — сказал первый. — Хочешь дипломатию — найми лорда. Хочешь правду — говори с