Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Чёрт, — бормочу я и так резко опускаюсь на колени, что ударяюсь ими о деревянный пол, впервые как следует разглядев его раны.

Вдоль челюсти и на щеке уже проступают синяки, а вся видимая кожа покрыта порезами и ссадинами, но больше всего меня беспокоят три широких пореза поперёк живота. Я тянусь к его тяжёлому чёрному жилету и, хотя он без сознания, всё равно смотрю ему в лицо.

— Я сейчас тебя приведу в порядок. Только не просыпайся и не набрасывайся на меня с кулаками.

И себе под нос добавляю:

— А то укушу в ответ.

Он снова издаёт какой-то звук, но я не могу понять, пытается ли спорить или просто стонет от боли.

— Ладно, начинаю.

Я расстёгиваю первую застёжку сбоку. Он не шевелится, поэтому открываю следующую, потом ещё одну, пока обе стороны жилета не оказываются расстёгнуты. Теперь осталось только стащить его через голову. Несколько секунд я мнусь, а потом решаю, что этот жилет, скорее всего, своё уже отслужил, и бегу в ванную за ножницами. Но чёрная ткань на плечах не поддаётся ножницам. Как бы сильно я ни сжимала ножницы, она просто выскальзывает из-под лезвий.

— Твою мать!

Я упираю руки в бока и сердито смотрю на жилет.

— Сейчас может быть больно.

Одной рукой поддерживаю его голову, другой тяну жилет вверх и стаскиваю через голову. Он всей тяжестью тела прижимает жилет к кровати, поэтому приходится повозиться, чтобы вытащить ткань из-под него.

Когда наконец справляюсь, я уже тяжело дышу. Этот мужик — настоящая гора мышц, и весит он тонну. Я вытираю лоб внутренней стороной предплечья.

— Молодец, приятель. Теперь осталось тебя отмыть и остановить кровь. Идёт?

Я понимаю, что разговариваю сама с собой, но меня всё это немного пугает.

Я берусь за край его тонкой чёрной рубашки. Когда отлепляю её от кожи, пропитанная кровью ткань издаёт мерзкий хлюпающий звук.

— Фу-у-у, — невольно вырывается у меня, когда я оттягиваю её.

Меня передёргивает, но я заставляю себя продолжить. И снова возникает проблема: рубашка никак не хочет оставаться задранной выше груди, чтобы я могла добраться до ран.

— Надеюсь, ты к ней не особо привязан. Хотя она и без того уже была угроблена, — замечаю я и разрезаю рубашку посередине.

Когда ткань расходится, передо мной открывается торс, весь исполосованный шрамами — старыми и новыми.

— Похоже, ты у нас интересный парень, — бормочу я и наконец беру маленькое полотенце и окунаю его в остывающую воду.

Когда я заканчиваю, вода становится ржаво-красной. Я усаживаюсь прямо на пол и вытираю лоб тыльной стороной ладони, разглядывая мужчину перед собой. С каждым движением полотенца из-под крови проступали рельефные мышцы и золотисто-смуглая кожа, явно привыкшая к солнцу — и, возможно, к ещё большему количеству драк. Смотрю на свои руки: рядом с его загорелой кожей они кажутся почти белыми. Днём я почти не выхожу из дома и обычно сплю до вечера. К тому же вечера куда лучше подходят моим аппетитам.

Встаю, вытираю руки о пижаму и беру с кровати несколько подушек. Бросаю их на пол рядом с мужчиной, придерживаю его тело и осторожно заваливаю набок, а затем укладываю на спину. Проверяю раны и с облегчением вижу, что кровь лишь понемногу сочится из нижнего пореза — самого глубокого.

Я приподнимаю его голову, подкладываю под неё подушку и отступаю, глядя вниз. Хотелось бы устроить его поудобнее, но поднять такого бугая на кровать мне не под силу. Сила не входит в число моих многочисленных даров. Как и исцеление. А вот оно сегодня очень бы пригодилось.

Немного передохнув и заодно переодевшись в чистую пижаму, я наблюдаю, как его грудь размеренно поднимается и опускается. В конце концов собираю все мокрые полотенца и салфетки и выбрасываю их. Стирать эту кровавую мерзость я точно не собираюсь. Покрывало было одним из любимых, но куплю другое.

Когда я возвращаюсь с первого этажа в спальню, он лежит с вытянутой к двери рукой и повёрнутой в ту же сторону головой, будто ждал меня. Отгоняю эту мысль, наклоняюсь и кладу ладонь ему на грудь. Чувствую тепло кожи и биение сердца.

— Думаю, ты выкарабкаешься, здоровяк. Понятия не имею, как тебя занесло в такую глушь, но тебе повезло, что ты нашёл меня.

Он бормочет несколько тихих слов, которых я не могу разобрать, а потом снова проваливается в беспамятство.

Наверное, мне стоит лечь в другой комнате. Чёрт, вообще-то мне стоило бы уйти вниз. Но вместо этого я перебираюсь в одно из кресел. Скоро рассвет, а эта ночь меня вымотала. Я не особенно боюсь, что он причинит мне вред. В таком состоянии он вообще вряд ли способен кому-нибудь навредить. К тому же я и сама не совсем… беззащитна.

ГЛАВА 2

Отмахиваюсь от чего-то, щекочущего мне щёку.

— Прекрати, Тейус.

Поворачиваю голову и утыкаюсь щекой в спинку кресла. И вдруг широко распахиваю глаза. Я решила, что это мой маленький пушистый приятель Тейус, но воспоминания о прошлой ночи поражают меня, словно удар молнии, и отзываются во всём теле.

Я смотрю на пол, где должен лежать тот мужчина, но его там нет.

— Эй? — зову я, но со сна голос звучит вяло и растянуто.

Я щурюсь на окна. Шторы по-прежнему задёрнуты, и сквозь них просачивается свет позднего дня. Я вообще не собиралась спать здесь всю ночь — хотела лишь немного отдохнуть, прежде чем закрыть дом на день и добраться до собственной постели. Не могу поверить, что яркое солнце не разбудило меня.

Выпрямляюсь в кресле и жду ответа. Неужели он сумел подняться и уйти с такими ранами?

— И даже спасибо не сказал, — возмущённо выпаливаю я.

— Спасибо, — недовольно отзывается мужской голос.

Вскакиваю и оглядываю комнату. Вот он, в углу. Сумел приподняться и теперь сидит, подняв руки, словно просит не сердиться.

— Прости, что напугал.

Голос у него низкий.

— Я думала, ты ушёл.

Провожу ладонями по пижаме и вдруг чувствую себя слишком раздетой в мягких пижамных штанах и топе. Остатки его рубашки исчезли, и теперь выше пояса он совершенно голый. Я даже не пытаюсь отвести взгляд. Я вообще не из застенчивых, но рядом с ним почему-то кажется,