В темном-темном лесу - Ольга Юрьевна Богатикова
— Голоден ты, Никитка?
— Голоден, Гликерия Афанасьевна. С утра маковой росинки во рту не было, весь день по лесу плутал.
— Тогда садись за стол и угощайся.
Парень тут же уселся на табурет и принялся орудовать ложкой. Он ел так, будто его молодой организм голодал не день, а целую неделю. Поэтому совсем скоро в горшке стало пусто и чисто.
— Как же ты оказался в этом лесу? — спросила я, наливая гостю кружку с горячим травяным чаем. — Люди сюда просто так не ходят.
— Так и я не ради забавы пришел, — вздохнул парень. — Мне, хозяюшка, волшебное зеркальце нужно.
— Волшебное? — удивилась я. — А зачем?
— Марфуше подарить, дочке старосты нашего.
— А ей оно для чего?
Парень вздохнул снова.
— Чтоб на красу свою вечно любоваться. Я, Гликерия Афанасьевна, дюже крепко Марфушу люблю. Хороша она, как цветочек весенний. Ухажеров вокруг нее полчища, сваты каждый месяц приезжают. А Марфуша фыркает и всем дает от ворот поворот. Говорит, замуж только за того пойдет, кто ей особенный подарок преподнесёт — зеркальце чудесное, в котором бы она всегда была такой, какая есть — молодой и прекрасной.
— Никита, — мягко сказала я. — А как Марфа относится конкретно к тебе? Люб ли ты ей?
— Куда там! — махнул рукой парень. — Я ж плотник, плотников сын. Да и рожей не шибко уродился. Марфуша меня в упор не замечает. Я потому и подумал: достану зеркальце, тогда-то она меня и заметит, и полюбит.
Да… Давно у меня не было таких безмозглых гостей. Вот что делает с людьми отсутствие образования!
— Знаешь, Никита, думается мне, зря ты в такой дальний путь отправился.
— Почему? Неужто этого зеркала на свете нету?
— Ну отчего же. На свете существует много всяких артефактов, в том числе волшебных стекол, линз и зеркал. Только есть ли смысл ноги из-за них бить? Судя по твоему рассказу, старостина дочка к тебе абсолютно равнодушна. Поверь, ни одна магическая вещь не способна превратить безразличие в любовь. Для того, чтобы любовь возникла, вещи вовсе не нужны — ни волшебные, ни простые. Допустим, найдешь ты это чудесное зеркало, подаришь его Марфе. Допустим даже, женишься на ней. И что дальше? Хорошо ли будет жить с женщиной, которой ты постыл, и которая при других обстоятельствах никогда бы замуж за тебя не вышла? Жениться, Никита, нужно по любви. Причем, любить, в идеале, должны оба. Ну или хотя бы друг друга уважать. Сомневаюсь, что Марфа из-за подарка, даже такого дорого, сразу поменяет к тебе свое отношение.
Парень смотрел на меня глазами побитой собаки и при этом казался еще моложе, чем был на самом деле.
— Вот и маменька так же говорит, — пробормотал он. — Что же мне теперь делать? Я так ее люблю…
— Возвращайся домой, — сказала я, — и попробуй заслужить Марфушино расположение как-нибудь иначе. Чтобы она за тебя без всяких зеркал пошла. А если не сумеешь, оглянись вокруг — на свете много других девушек, не хуже дочери вашего старосты.
— Нет, — покачал головой Никита. — Я до этого леса неделю пешком добирался. Трем деревенским колдунам дрова колол и воду носил, чтобы они мне дорогу к волшебному зеркалу указали. И что же, просто так все бросить и вернуться домой? Меня там на смех поднимут и прозвище какое-нибудь обидное придумают. Да и самому мне противно дело на полдороги бросать. Лучше уж я зеркало достану, а там пусть Марфуша сама решает, нужен я ей или нет.
Вот они — первая любовь и юношеский максимализм.
— Ладно, — я встала из-за стола. — Что спорить на ночь глядя. Там у меня банька истоплена, иди-ка ты попарься, да оставайся ночевать. А я подумаю, как твоему делу помочь. Утро вечера мудренее.
Едва обрадованный Никита отправился приводить себя в порядок, в открытое окно прыгнул Пофнутий.
— Ну и зачем ты ему помощь пообещала? — поинтересовался он. — Других дел, что ли, нету?
— Ты его видел? — покачала я головой. — Ему ж лет семнадцать-восемнадцать. Я перед этим героем и личину надевать не стала. А помощь предложила, потому что жалко ребенка-то.
— С чего это вдруг у тебя жалостливость проснулась?
— Детей люблю.
— Ну-ну, — фыркнул Пафнутий.
— Ты сам знаешь — постороннему человеку в нашем лесу без помощи нельзя. Или навки съедят, или русалки защекочут. А если вдруг костерок вздумает разжечь, леший голову оторвет.
— Хорошо. И что же ты собираешься делать?
— Зеркало для него зачарую. Возлюбленная Никиты хочет видеть себя в нем такой, какая она есть? Я ей это организую. Пусть посмотрит на свое настоящее, внутреннее лицо.
— Оно может ей не понравиться, — заметил Пафнутий.
— На это и расчет, — улыбнулась я. — Если девица душой хороша так же, как и телом, пусть любуется на здоровье. А если спесивая гордячка, будет ей наука.
— Она тогда на Никитку обозлится. Решит, что он захотел над нею посмеяться.
— Никита ее истинный лик в зеркале тоже увидит. И пусть думает — надо ему такое счастье или нет.
Пафнутий покачал головой.
— Ночью колдовать будешь?
— Как только парень заснет, так чары и наложу. Зеркал-то у нас в доме хватает.
— Ну и работай. А я спать пойду.
— Погоди, — улыбнулась я. — А кто зеркало в чащу отнесет?
— В какую еще чащу? — вытаращил глаза мой помощник. — Зачем?
— Что значит — зачем? Никита же герой, а просто получить волшебный артефакт из рук лесной отшельницы будет совсем не героично. Он сюда неделю шел, так пусть еще немного по лесу побегает — днем, когда птицы поют, а нежить спит. Поэтому ты, Пафнуша, отнесешь зеркало в лес, положишь в дупло или на какой-нибудь пень, а завтра мы нашему гостю направление укажем. Главное, не забудь куда его спрятал.
— Да что ж я, совсем дурной что ли? — проворчал Пафнутий. — Эх, эксплуатируешь ты меня, как хочешь. В такую темень хороший хозяин собаку из дома
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 63 стр.