Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Мои руки и одежда были в крови, но это не волновало меня.

− Рифан!

Однако лекарь молчал.

Мужчина медленно повернул голову и кивнул. В этот момент вся прислуга покинула покои.

Михаэль подошел к лекарю.

− Это яд? Я правильно понимаю?

Рифан кивнул, зажигая непонятный пучок неизвестной мне травы. Воспламенившись, она, искрясь, затрещала, оставляя после себя клубы дыма.

− Леди Диане нужен покой, Жак.

Я лишь рассмеялся.

− Покой? Ты умереть хочешь?

− Брат....

− Заткнись!

− Вам не стоит переживать так о девушке.

− Мне не стоит переживать о том, что её рвет кровью?! Она умирает пока ты палишь эту дрянь.

Удивительно, он, даже не повернув головы продолжал рассеивать дым вокруг.

− Девушка не умрет.

− С чего такая уверенность? − спросил Михаэль.

− Её тело и так пропитано ядом, потому её и рвет кровью.

− Что?

− Как?..

Одновременно спросили мы с Михаэлем.

− То, что вы видите, является ядовитой войной. Можно сказать, что первый яд борется за её жизнь заставляя другой выходить с кровью. Если я дам ей лекарство, останавливающее рвоту и кровотечение, она умрет. Поэтому нам всем остается только ждать. Простите меня.

Диану снова вырвало кровью. Девушка неразборчиво что-то бормотала на неизвестном мне языке.

− Что она говорит?

Всполошился Михаэль подойдя ближе.

Диана неожиданно для всех схватила Михаэля за руку, шепча что-то непонятное нам.

− Немного прохладно. Останься возле меня, Ром.

− Рома? Она говорит о своем волке? − рассуждал сам с собой Михаэль.

− У неё галлюцинации. Скоро все закончится.

Подвел итог Рифан и прощупал пульс девушки.

Я же неразрывно смотрел на её руку, держащую Михаэля.

Эта картина опустошала меня, а я не мог ничего с этим поделать.

Отведя взгляд от их прикосновения, я аккуратно прижался губами к её макушке ощутив аромат волос и цветочных духов, что совершенно не подходил этой чертовке. Ей бы подошли лавандовые или аромат роз... как в тот самый вечер.

Красное платье, обтягивающее её изгибы; жгучий взгляд, казался опьянённым шампанским; незаинтересованная аура; ленивая улыбка, играющая на её губах при общении с гостями; завораживающие своей естественной расслабленностью движения во время танца и взгляд... Этот презрительный прищур глаз, обрамленных черными ресницами смотрящий на кого-то в толпе. Было сложно распознать сигналы тщательно скрываемых эмоций за дежурной аристократической маской акросийской леди, но в ней, мне казалось, не было изъянов.

В этом обществе ей было слишком скучно и тот контраст − всеобщей заинтересованности в ней и безразличие ко всем с её стороны − задевало даже меня.

− … Я так рада тебя видеть, а ты...

Нужно найти виновного. Того кто посмел отравить её и как можно скорее.

Акрос

Торопливый шаг гулко разносился по просторам коридора. В сопровождении дворецкого резиденции Монро, рыцарь-капитан Роберт без проблем добрался до кабинета герцога.

Как только Ноа увидел запыхавшегося Роберта, то нахмурил брови осмотрев того с ног до головы.

— В чем дело?

Вместо ответа, мужчина, стоящий в пороге, встал на одно колено и отдав честь, произнес приветственную речь, как полагает рыцарю.

— Простите меня Ваша Светлость, что так поздно. — словно очнувшись после сна, герцог взглянул в окно. Солнце уже давно село. — Я принес долгожданную весть! Завещание почившего короля…

— Ты нашел его.

Утвердительно заключил Ноа поднявшись из-за стола.

— Да.

Роберт, торопясь достал из внутреннего кармана потрепанный конверт и протянул его своему господину.

Герцог небрежно вытащил пергамент и отбросил мятый конверт со сломанной печатью.

— Кто знает о его существовании?

Пробегая глазами по содержимому письма, улыбка Ноа расцветала, словно августовский гладиолус.

— Никто. Я вскрывал все лично и как только обнаружил «это» прямиком направился к вам.

Складывая утерянное завещание короля, герцог внимательно посмотрел на рыцаря-командира.

— Отличная работа. Тебя и твоих ребят ждет награда, однако проследи, чтобы ни одна мышь не узнала о том, что вы что-то искали и тем более... — помахав письмом, Ноа продолжил. — Нашли “это”. Ещё не время…

— Да!

— Можешь идти и отдыхать. Виктор тебя проводит в гостевую комнату.

Как только Роберт удалился, Ноа подхватив со стола бокал с виски приблизился к полыхающему пламени в камине.

Теперь он был ещё на один шаг ближе к своей цели и к Диане. С ненавязчивой ухмылкой на лице он раздумывал, как лучше известить девушку о находке, дабы никто не догадался об этом, кроме неё.

Больше всего на свете он хотел увидеть её улыбку в момент, когда она вскроет отосланное им письмо.

Рассмеётся ли она в голос или же молчаливо сожжёт письмо над свечами, после прочтения.

С каким выражением лица она будет читать его и тронет ли её губы улыбка? Хорошо ли она питается? Нет ли у неё проблем? — забыв о бухгалтерской книге он глубоко погрузился в размышления о Диане, пока не зацепился взглядом за перевязанную лентой коробку, оставленную Виктором на столе несколько часов назад.

Нежно-розовая лента ассоциировалась у Ноа с Эйрин.

Медленно потянув за край, бант развязался, и он поднял крышку. Старинная книга с ювелирной золотой отделкой на краях обложки обозначала, что этот экземпляр был эксклюзивным, а драгоценный камен в самом центре подтверждал, что это был личный экземпляр самого автора. А значит в рукописи находятся авторские пометки, что невероятно ценятся истинными коллекционерами.

На книге лежал конверт так же перевязанный лентой.

«Примите этот скромный подарок, Ваша Светлость. С днем Рождения! От Эйрин Даль Бланшир».

Мужчина не притронулся к подарку, а рассматривал каллиграфический подчерк принцессы Дарсии. Всего пара строк смогла поднять ему настроение, но в тот же момент и испортить окончательно.

— Черт…

Диана

Открыв глаза, я осознала, что в комнате была одна. Болезненный стон сорвался с губ, когда я попыталась подняться.

Тело пульсировало, словно я успела пробежать марафон. Однако боль была не миологической, напротив — тупой и резкой.

В голове всплыли воспоминания прошлого дня.

Яркий и зеленистый сад. Красиво украшенный столик с закусками, окруженный цветами и прекрасными девами смотрящими на меня змеиными взглядами, но сейчас я лежала в одиночестве в тихой спальне, погружённой во тьму, что освещалась лишь несколькими свечами. Это являлось для меня благословением.

Одиночество всегда было мне подуше.

Осмотревшись повнимательнее, я заметила, что рядом с кроватью кто-то сидит, и будь у меня больше сил, точно бы выпрыгнула в