В этой жизни я смелая! - Снеталия Морозова

Он встал за спину, начал расшнуровывать платье.

Я напряглась.

- Нади, ничего лишнего, давай мне одеяло и снимай платье.

Он за моей спиной расправил одеяло, натянув между нами полотняную стену.

- Бернар, я сама могу, - сказала в надежде, что он останется тут и меня не послушается.

Его дыхание обжигало кожу на шее, я чувствовала его энергетику, мужскую…

- Знаю. Но позволь мне…пожалуйста.

Я встала как истукан, опуская руки вдоль туловища.

Он перекинул одеяло себе на плечо, платье мы вдвоем опустили к полу, он тут же укутал меня, покрывая плечи, я завернулась, взявшись за ткань, в теплое тяжелое покрывало. Под материей сняла мокрые трусы и сорочку, оставшись абсолютно обнаженной под одеялом. Он взял меня на руки как младенца, посадил на кровать, достал из кармана пузырек.

- Надо растереть ноги, это согревающее средство, чудо-средство, простуду на корню убивает.

Он не смотрел на меня, развел чуть полы одеяла, оголив мои голени, сел на колени возле меня, откупорил пузырек, в ладонь плеснул масло, растер руки, согревая, обхватил мою лодыжку, поставил себе на бедро моё ногу, взял вторую – проделал то же самое. Начал по очереди растирать ноги. Горячие руки заскользили по коже, мурашки ворохом от ног побежали по всему телу, останавливаясь в промежности, я поплыла.

- Побежала! Защитница! Даже накидку не надела, промокла до нитки, ножки вот ледяные.

Его хрипотца заходила не просто в моё тело, голос проникал глубже - в кости и органы, я почувствовала влагу между ног. Я потекла, возбуждаясь от его низкого тихого голоса и касаний.

Бернар говорил будто сам с собой, быстро растирая мои ступни, пальцы, переходя от одной ступни к другой.

- Явилась в дом, весны прекраснее, он признал тут же хозяйкой, глаза небесно-синие завладели мной - покоя нет, поток волос теплый, как солнце, словно льется по плечам, Нади, ты цветок - самый красивый! Мой любимый цветок!

Бернар говорил это, растирая мои ноги, и в каждом слове было признание. Я не дышала, боясь спугнуть эти мгновения, слова падали в меня теплым медом и растекались по всему телу.

- Я люблю тебя, Нади.

В меня как эхом вошли слова признания и звенели внутри. Я их слышала, снова слышала, и опять слышала…повторяя их сама себе.

Граф так и не поднимал головы, движения от частых растирающих перешли к медленным и поглаживающим, ласкающим, руки плавно поднимались выше, горячие ладони обхватили икры, сжали. Я почувствовала, как моё тело стало мелко дрожать. Я не справлялась с возбуждением, оно было сильнее моих установок. Я отдалась.

Бернар поднял голову, утопая в темно-синем омуте глаз графини, глянул на приоткрытые губы своей жены, опять посмотрел в глаза, понимая, что это юная магесса с душой из другого мира приворожила его навечно. Магии соединялись, переплетались, создавая в теле цветное и жаркое движение.

Руки Бернара не двигались, он просто держал в ладонях мои икры, смотрел в глаза, а под его руками я чувствовала пожар.

Я была словно в невесомости, в нос вошел запах пряного масла, в голове вакуум и тишина, по телу теплая желто-розовая лава гуляла, и создавалось ощущение, что тело сейчас зазвенит и начнет светиться изнутри. Я сама наклонилась к мужу, коснулась губами его сомкнутых сухих губ. Несколько секунд замешательства, и меня Бернар вжал в своё крепкое тело, захватывая жадно рот в поцелуе.

Я открыла рот от неожиданности и крепкого захвата, хватая воздух, властный широкий язык прошелся по нижней губе, по верхней, чувственно облизывая, а потом напористо и дерзко глубоко вклинился внутрь, встречаясь с моим языком, не давая возможности очухаться, всосал его, лаская влажно, смело, горячо и порочно. В глазах замелькали блики, я слышала низкий вибрирующий грудной стон Бернара, чувствуя, что возбуждение наполнило всё моё тело. Он оторвался от моих губ, и я низко протяжно выдохнула, чувствуя дрожь во всём теле.

Глаза графа стали еще темнее, он дышал, как загнанный зверь, часто и шумно.

Подхватил меня вместе с одеялом и понес.

Я впервые оказалась в спальне своего мужа. Он положил меня на кровать, я вскочила, встала на постель, закутываясь в одеяло. Он сделал шаг назад, разглядывал меня.

- Нади, я буду нежен, - на выдохе прохрипел Бернар.

- Я не боюсь, но хочу кое-что прояснить. Важное для меня.

Он улыбнулся.

Граф хотел ей сказать, что она глупенькая и не понимает, что он уже давно согласен на всё: и важное, и неважное.

- Бернар, в моём представлении супружеская жизнь – это не так, как ты, наверное, представляешь.

- Поясни…жена.

- Муж и жена в моей картине семейной жизни спят вместе, и спальня у них одна, общая.

Он шагнул в мою сторону, счастливо улыбаясь.

- Я только – за!

- Всегда!

- Да!

- Почему у вас с Ирми были разные?

- Она так попросила сразу после свадьбы, и мне пришлось переделать кабинет отца.

- Оу…

Я не ожидала такого поворота, если честно.

- Что еще в твоей картине семейной жизни, Нади? – улыбался граф, надвигаясь на меня.

- Любовь, уважение, дружба…

Он стоял у кромки кровати, часто дышал и улыбался.

- Идеальная картина, потому что и у меня такая же.

Я скинула одеяло, муж мой открыл рот и выпучил глаза от неожиданности, кажется, перестал дышать.

Я стояла в центре большой кровати графа, абсолютно обнаженная, а он медленно разглядывал меня: грудь, живот, лобок, бедра, сглотнул шумно, кадык медленно опустился, поднялся…

Его взгляд – взгляд восхищения и восторга! Его не спутаешь, не сыграешь, я не забуду его…

Бернар на коленях передвигался по кровати ко мне, протянул руку, как к произведению искусства и нежно, чуть касаясь, провел по моему бедру сухой горячей ладонью, по животу, коснулся груди, очертил вокруг сока, еле касаясь подушечками пальцев ореолов, опустился снова к животу, погладил гладкий лобок.

Я почувствовала, как влага увлажнила бедра.

Бернар смотрел на блестящие половые губы, жадно вбирая взором, как прозрачная водянистая вязкая смазка увлажнила бедра Нади. Он прошипел, резко выдохнув.

Я простонала, сжимая бедра. Граф быстрыми, словно не успевал, движениями снимал с себя рубаху, запястья застряли в манжетах рубахи, он дернул, кинув на пол одежду. Протянул руки, обхватил меня за талию, стоя на коленях, прислонился щекой к животу, я, закрыв глаза, просунула пальцы в волосы Бернара и сжала их.

Он прохрипел, быстро и резко уложил меня на спину, навис надо мной.