Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

Обращение на этот раз далось мне через боль, дракон не хотел отпускать контроль, несмотря на то что в решение наказать Родена мы были едины.

— Геральт, — звучит голос Эдит, и я останавливаюсь, потому что слышу её торопливые шаги, — Геральт — догоняет она и касается моей руки. Чувствую, как отвращение полосует грудь, и сбрасываю её руку, чтобы избавиться от неприятного касания.

Эдит это замечает и, сжав руку в кулак, делает шаг назад.

С появлением Александры любое прикосновение другой женщины меня раздражает. Желание быть ближе и заговорить и вовсе выводит из себя. Потому что я хочу, чтобы так ко мне тянулась та, что я хочу сейчас сильнее всего заполучить в постель.

— Я хотела спросить у тебя по поводу… по поводу твоей девицы. Мы так и не выяснили, какие у неё обязанности, а сейчас она в твоей комнате, и когда я принесла ей то, что велел лекарь, она нахамила мне, будто возомнила себя здесь хозяйкой. Сказал кричать, унижать и прогнала.

Бред.

Са-ша мечтает от меня сбежать и последнее, что она будет делать: строить из себя хозяйку.

— Ты ведь знаешь, я столько лет на тебя работаю. Это дом уже больше чем просто работа, я столько сил вложила и столько … — замолкает она и всхлипывает. Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Последнее с чем я хочу иметь дело сейчас, да и вообще — женские слёзы, и мне совершенно наплевать, кто передо мной рыдает. Я готов решать проблемы и слушать конструктивные предложения и претензии. Но только не эти раздражающие всхлипывания. Слезами можно было тронуть моего отца. Женщины, их слёзы и красивая грудь были его слабостью.

— Ты неверно поняла — рявкаю я, потому что понятия не имею, как заставить её прекратить плакать. — Са-ша пережила тяжелые дни, и уверен её раздражение не было направлено на тебя.

Эдит выглядит растерянной. Даже рыдать прекращает, будто я выдал реакции, которые она никак не ожидала.

— Почему? — летит мне в спину, когда я обхожу её и двигаюсь дальше. Останавливаюсь и сжимаю кулаки. — Ты защищаешь её и пускаешь в свою постель. Но и месяца не прошло, как ты её притащил. Прежде ты никогда не позволял своим любовница делить с тобой покои.

— С каких пор ты стала лезть в мою постель, когда твоя обязанность — это порядок в доме? — спрашиваю, развернувшись, и склоняю голову набок. Я раздражён, агрессивен и совсем не настроен на разговор. И мне не нравится то, что я вижу сейчас перед собой. — То, что произошло в кабинете, когда это началось? Я решил, что мы разобрались и всё прояснили.

— Я говорила тебе о своих чувствах. В тот день, когда ты уезжал на прорыв, я надеялась, что ты вернёшься и всё изменится между нами. — произносит она и вытирает мокрые щеки. А я пытаюсь вспомнить, о чём мы говорили перед отъездом. — Но ты вернулся ни один. Ты притащил её.

— Я думал, что ты прекрасно понимаешь разницу между моей любовницей и той, кто на меня работает. Женщины двух этих миров никогда не пересекаются, Эдит, и если бы я тебя верно понял, то ты бы перестала быть той, кто на меня работает. Ушла из моей жизни навсегда.

— Я много лет следила за твоим домом — заявляет она, и её голос меняется. Становится решительным и твёрдым — Порядок и уют был на мне, новый персонал, я делала гораздо больше, чем от меня требуется и даже готовила для тебя завтраки. Я стала хозяйкой этого дома и решила, что достойна того, чтобы встать рядом с тобой. Тебе всё нравилось, ты меня хвалил, и я думала…

— ТТТ — перебиваю её и выставляю ладонь вперёд. — То, что я только что сказал, прошло мимо твоих ушей? — спрашиваю, и она поджимает губы. — Отвечай мне!

— Я в этом доме провела свои лучшие годы. Отказалась от двух завидных женихов, что предлагали мне родители ради тебя, а ты сейчас…

— Хватит. Завтра утром найди того, кто тебя заменит, а я распоряжусь о том, чтобы тебе достойно заплатили.

— Геральт! Ты не понял, я не о том просила, Геральт, не прогоняй это работа всё, что у меня есть — она говорит что-то ещё, но я жестом указываю ей, что разговор окончен и развернувшись, снова направляюсь в комнату. Сейчас совсем не подходящее время. Я рискую сказать что-то, что может её обидеть. А я не хочу её обижать.

Во мне всё ещё клокочет ярость после схватки с Роденом.

Когда он поднялся после моего удара, то, наконец поднял на меня глаза, и тогда я понял, что он пытается прочитать мои эмоции. Уверен, ему понравилось то, как я отреагировал на его про провокации по поводу моей истинной.

Мне не нравится, когда на меня пытаются давить, и мне не нравится, что кто-то планирует давить на меня через мою женщину.

Да, Александра ещё не приняла меня, но и за этим дело не станет.

Когда я приказал стражам притащил Родена на задний двор, то уже принял решение.

Да, я собирался наказать его в любом случае за то, что он совершил с моей парой, но ещё до того, как ударил его, ещё до того, как он стал верещать о том, что расскажет всем о происхождении Са-ши я собирался вернуть его в столицу и с его помощью открыть глаза королю на Ортедеса.

Но всё изменилось.

Если совет короля просил меня выдать его, обвиняя в том, что он виновен в моём пожаре, то пусть и примут тот факт, что магический огонь зацепил и его, а мои лекари не смогли залечить раны.

Остановившись у наших с Александрой покоев, я на какое-то время замираю. Делаю глубокий вдох, выдох и тянусь к ручке двери.

Её нежный аромат окутал комнату, в которой мы с этой упрямой девицей будем обитать какое-то время. Пока она не почувствует себя хозяйкой этого дома, и не выберет комнату, в которой будет жить.

Истинную свою я нахожу в кресле.

Она, закутавшись в мой плащ, снова спит в кресле, поджав под себя ноги, и во сне выглядит ещё привлекательней. Магия сделала её щеки румяными, а цвет волос ещё более насыщенным. Массу усилий прикладываю, чтобы не сократить между нами расстояние и не провести костяшками пальцев по её лицу, спустится к шее, наклониться и уткнувшись ей в волосы, глубоко вдохнуть. Пусть поспит.

Прохожу вперёд и усаживаюсь напротив позволяя