Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

«В этом месте не было так чисто уже сто лет», — подумала я со скривленной миной, доставая еду из духовки. Мы с отцом что, просто забили на всё? Ну да, именно это мы и сделали. Это произошло не в один день, но после ухода матери мы как-то незаметно докатились до точки, где решили: нет никакого смысла пытаться убираться или делать хоть что-то правильно. Уж за себя я знала точно.

Но сейчас моя жизнь хотя бы не была полным, беспросветным говном. Точнее, это было говно, просто другого сорта. Да, я жрала мозги, но теперь я хотя бы точно знала, что у меня не поехала кукуха. Не после того, как я увидела того второго зомби. Я понимала, кто я такая — ну, была уверена процентов на 98 % — даже если понятия не имела, какого хуя я вообще такой стала.

Правда, прямо сейчас мне хотелось не столько мозгов, сколько гребаных ответов. Как, блядь, это со мной произошло? Чёрт, может, я реально словила передозировку, а потом… что? Может, зомбак Зик сможет прояснить ситуацию? Я велела ему приходить к моргу, но что, если он притащится туда, пока я торчу на этом хреновом больничном? Вернется ли он потом? Не то чтобы я горела желанием делиться с ним жратвой, но я уже отчаянно нуждалась хоть в какой-то информации, хоть в каких-то рамках, в которые можно было бы втиснуть весь этот безумный сценарий.

Он должен вернуться. Ему нужны мозги.

И мне тоже. Да, я пожирательница мозгов. Зомби. И это всё равно отстой. Это ненормально. Я больше никогда не буду прежней.

Какого хера я вообще так отчаянно пытаюсь цепляться за эту видимость нормальной жизни?

Глава 13

Я чуть ли не пела от радости, когда в шесть утра мне звякнули на выезд, чтобы забрать очередной труп.

Никогда в своей гребаной жизни я так сильно не рвалась на работу. И, как ни странно, дело было не только в том, что у меня подчистую закончились мозги. Да, это была огромная часть проблемы, тем более что я чувствовала себя всё более дохлой — небо казалось серым, хоть на нем не было ни единого облачка, а радио я вообще вырубила, потому что оно звучало как какая-то унылая, фальшивая какофония. Вдобавок ко всему я была просто по-блядски голодна. Но впервые в жизни я реально ощутила себя «своей в доску» среди коллег. Может, дело было в самой специфике этой работы. Наверное, мы держались ближе друг к другу, потому что никто другой в мире не способен понять, каково это — постоянно возиться со смертью.

Я хмыкнула. Посмотрите на меня, развела тут, блядь, философию. Может, мне просто нравилась моя работа, потому что за неё нормально платили, люди тут были классные, и это, сука, не круглосуточный магаз на заправке. Как бы то ни было, я была чертовски рада вернуться к делу.

Когда я подъехала к нужному адресу, из моего рта вырвался тихий свист. Это был ни разу не обычный выезд за покойником. Вся улица была забита шерифскими тачками, машинами без опознавательных знаков и парочкой фургонов криминалистов. Навстречу мне как раз выруливала скорая, но ехала она вообще без спешки.

«Это место преступления», — догадалась я, почувствовав какой-то дикий, абсурдный азарт. Настоящее мокрушное место, а не просто какой-то мужик, который откинул копыта у себя в гостиной. Это сто процентов убийство!

Ладно, не то чтобы я радовалась тому, что кого-то грохнули. Я не была настолько конченой психопаткой. Но я просто обожала все эти детективные сериалы про судмедэкспертов, и сейчас мне впервые выпал шанс увидеть настоящую работу следователей на месте убийства вживую, а не просто смотреть, как скучающий эксперт делает пару кадров и замеряет рулеткой углы.

Скорая как раз освободила идеальное место в ряду машин, и я быстренько приткнула туда наш фургон, пока место никто не занял. Вылезая из салона, я увидела, что Деррелу повезло гораздо меньше, потому что он топал к дому чуть ли не с другого конца квартала.

— Везет же сучкам, — добродушно проворчал он, кивнув на моё козырное парковочное место.

— Это про меня, — отозвалась я. — Да я бы этот гребаный фургон вторым рядом бросила, если бы места не было. Я не собираюсь тащить каталку с трупом через всю улицу!

Рассмеявшись, он подмигнул мне, показал большой палец и направился на задний двор. Я ухмыльнулась, чувствуя, как настроение взлетело до небес от этого мелкого проявления дружеского стеба. Да уж, мне для счастья много не надо. Я вытащила каталку и мешок для трупов из багажника, захлопнула двери пинком ноги и покатила её на задний двор, насвистывая под нос. На входе во двор была натянута желтая полицейская лента, и я словила придурковатый кайф, когда расписалась в журнале посещения места преступления, прежде чем подлезть под неё.

Мы оказались во дворе двухэтажного кирпичного дома в районе, который изо всех сил пытался казаться элитным, но никак не мог прыгнуть выше планки «чуть лучше среднего». Окруженный белым штакетником двор был богато благоустроен: декоративные деревца, художественно высаженные клумбы с цветами, в углу пристроился пруд с карпами, через который был перекинут милый деревянный мостик, ведущий к такой же милой беседке. А по всему участку змейками расходились дорожки из дорогой тротуарной плитки. Я уже сто лет как смирилась с тем, что мне в таком доме никогда не жить. Мой собственный задний двор был «благоустроен» парой раздолбанных тачек на кирпичах и старым тазом, в котором вместо породистых рыб плодились личинки комаров.

Моё восхищение резко оборвалось, когда я увидела тело.

— Ну ёбаный ж ты в рот, — пробормотала я.

Детектив Бен Рот покосился на меня и ухмыльнулся:

— Зрелище не для слабонервных, да? Ты как, в норме?

Я кивнула и нацепила на лицо кривую улыбку:

— Обижаешь! — ответила я, небрежно пожав плечами. — Мне же меньше поднимать придется.

Детектив Рот громогласно расхохотался:

— Ну, с такой стороны на это еще никто не смотрел!

Стоило ему отвернуться, как моя улыбка сменилась мрачным оскалом. Меню этой вылазки меня ни разу не радовало. И вовсе не потому, что моя нежная психика была травмирована увиденным. Нет, просто стало очевидно, что вселенная в очередной раз решила знатно надо мной