Клыки - К. Л. Спир

class="p">— Но потом люди, которые с ней не соглашались, начали исчезать. Она ввела такие строгие правила, как комендантский час и ограничение в еде. Ее покойный партнер Вайпер уходил с командой и возвращался с ящиками оружия и большим количеством людей. Внезапно у нее появилась небольшая армия. Я знаю, оглядываясь назад, это кажется очевидным, но мой отец всегда говорил, что когда вода нагревается медленно, лягушка даже не подозревает, что ее сварили заживо, пока не стало слишком поздно.

Я поморщилась от сравнения, но поняла его.

— Она мне никогда не нравилась, но я никогда бы не подумал, что она может быть такой, какой была под сторожевой башней, — жестокой и ненормальной. — Он повернулся и мрачно улыбнулся мне. — Как тебе хорошо известно.

Я убрала руки с его спины и сжала их в кулаки на коленях. Он, нахмурившись, изучал мое лицо.

— Что творится у тебя в голове? — спросил он, снова застегивая рубашку.

— Я чувствую себя гораздо менее виноватой в том, что убила ее, — пробормотала я.

Он моргнул.

— Ты чувствовала себя виноватой?

Я попыталась отогнать воспоминание о том, каково было вонзать нож в шею Мадам, как брызнула кровь и какой ужасный звук она издала.

— Я не… Мне не нравится убивать людей. — У меня по коже побежали мурашки, когда я вспомнила выражение его лица, когда он пришел и забрал меня у Немо. — И ты был так зол.

— Боунс, — рявкнул он, — я злился не потому, что ты убила ее.

Я взглянула на него, слегка нахмурив брови. Он пристально посмотрел на меня.

— Я злился, что ты пошла на такой риск в одиночку. Ты не позволила никому из нас помочь тебе. Ты отправила Гриза в погоню за дикими гусями, чтобы убрать его с дороги, черт возьми.

Я удивленно моргнула.

Его глаза сузились.

— Ты серьезно думала, что я злюсь на тебя за то, что ты ее убила?

— Не знаю, ты всегда на меня злишься, — пробормотала я.

— Только когда ты бросаешься навстречу каждой угрозе, как будто ты размером с Гриза. — Он строго посмотрел на меня, но его глаза казались светлее. — Между прочим, это не так.

Я закатила глаза, и его губы дрогнули. Я сделала глоток бульона, а он изучал свои сцепленные руки. Когда он откашлялся, я снова посмотрела на него. Он слегка наклонился вперед, его взгляд был напряженным.

— Я потерял своего лучшего друга, своего брата, — его голос звучал грубо, — и я не хочу потерять и тебя тоже.

Эмоции в его глазах поразили меня. Это было как зыбучие пески — если я войду, то никогда не выберусь обратно. Чувствуя себя трусихой, я опустила взгляд на свои руки.

— Боунс, — голос его звучал раздраженно, — может, ты перестанешь так удивляться, что мне небезразлично, что с тобой происходит?

Я снова почувствовала, как мое лицо запылало.

— Я перестану, когда ты перестанешь все время на меня пялиться.

Он фыркнул, и я снова посмотрела вверх.

— Что?

— Ты все время на всех пялишься.

— А я и не знала, — ответила я оскорбленно.

Он ухмыльнулся.

— Ты серьезно?

Я уставилась на него, затем поняла, что делаю, и попыталась остановиться. Его ухмылка стала шире, пока на щеках не появились обе ямочки.

— Почему вы работали на нее?

Слова сорвались с моих губ, и я тут же пожалела, что не могу забрать их обратно, когда его усмешка исчезла, а в глазах промелькнула смесь боли и вины.

— Ты не обязан…

— Нет, все в порядке, — перебил он. — Я уже давно хотел рассказать тебе все это. Просто никогда не казалось, что это подходящее время. — Он перевел дыхание и выдохнул, прежде чем начать. — Когда я был в той камере, Ана, мама Трея, пыталась получить опеку надо мной. Я думаю, она была готова штурмовать сторожевую башню, хотя и была беременна. — Он слегка улыбнулся, его глаза были печальны. — Мадам наконец сказала мне, что я могу переехать жить к ним, но помнить, что я принадлежу ей. Она угрожала причинить вред Ане и Трею, если я когда-нибудь пойду против нее, и я был так чертовски напуган тем, что она может сделать, что поклялся, что сделаю все, что она захочет.

— Большинство детей вступают в гвардию в тринадцать лет, но она пришла и забрала меня, когда мне было десять. Я думаю, она ожидала, что другие стажеры убьют меня в казарме. Может быть, она даже сказала им это, потому что они чертовски старались. — Его улыбка была мрачной. — Как только я понял, что она позволила лидерам устанавливать свои собственные правила, я подумал, что если бы я мог просто стать лидером команды, я мог бы создать место для людей, о которых я забочусь, где они могли бы быть в безопасности. Итак, я сделал все, что мне было нужно, чтобы получить это. Я убил пятерых других стажеров, других детей, голыми руками, прежде чем они начали оставлять меня в покое. Я превратил себя в того, кого едва узнавал, в того, кого боялись люди. — Он тяжело сглотнул, и я почувствовала его раскаяние. — Иногда я думаю, что Трей присоединился к охране, потому что боялся того, как далеко я зайду, если его не будет рядом, чтобы остановить меня.

— Быть командиром отряда стало навязчивой идеей. Это было единственное, о чем я думал. И я понял это, но Мадам все еще причиняла боль другим людям, и все думали, что я превратился в монстра. Если бы Трей не собрал всех остальных отверженных в казармах, у меня, вероятно, не было бы большой команды после тренировки. Ана продолжала пытаться поговорить со мной, заставить меня открыться, но я годами игнорировал всех, кто не входил в мой маленький круг, и пытался сосредоточиться на том, что я мог контролировать. Потом Ана умерла, потому что, несмотря на все, что я сделал для ее безопасности, я не смог спасти ее от потери крови при родах с Треем и младшей сестрой Клэри. И Трей… — Он улыбнулся, но его глаза были влажными. — Трей заботился обо всех и не мог игнорировать страдания.

Осколки моего сердца заныли так сильно, что у меня снова заслезились глаза. Мак протянул руку ладонью вверх, как он делал под сторожевой башней. Когда я взяла его, он обхватил своими теплыми пальцами мою дрожащую руку, тихо успокаивая.

— Я был так зол на него, когда его поймали за передачей сообщений. — Его голос был хриплым от эмоций. — Я был в ярости, что он присоединился к повстанцам и, блядь, не сказал мне.