Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson

— Нет! — отрезал Гиллиан. — Давай еще посидим… Ночь сегодня слишком прекрасна…

И так мы просидели до самой зари, в безмолвии глядя на купол черного неба в объятиях друг друга. Гиллиан крепко сжимал меня в своих руках, словно прощаясь. Словно боясь не вернуться из боя. И я сжимала его в ответ, страшась, что и мне не суждено вернуться…

Едва рассветные лучи показались из-за полосы горизонта, до нас донесся далекий гул и армия эльфов ровными рядами выстроилась у подножия Эребора. Вместе мы помчались к горе, решив, что если целой армии не удастся отговорить гномов от битвы, то определенно понадобится наша помощь. С Торином и его собратьями мы знакомы не первый день, а значит, наше слово для них хоть немного, но важно. Однако у северных ворот нас остановил Талион, хмурый, одетый в походный кафтан. В руках он держал поводья двух коней, шедших по обе стороны от него.

— Моя аранель! — Он легко кивнул, окинув Гиллиана сдержанным хладным взором. — Таур приказал доставить вас в Лихолесье! Сейчас же!

— Погоди, товарищ. — Ладонь моего друга уперлась в грудь стража, заставив того нахмуриться сильнее. — Ни у тебя, ни у Лесного короля нет такого права!

— Почему же? — Талион заинтересованно вскинул бровь.

— Видно, все в Лихом лесу напрочь забыли, что дочь лорда Элронда никем не является вашему драгоценному принцу! — Гиллиан покачал головой. — Что-то я не припомню, чтобы Эрианэль и Лихолесский королевич были помолвлены.

Я удержалась от довольной усмешки. А ведь правда, мы с Леголасом не обменивались кольцами, а значит, никакой он мне пока не даэр!

— Так что уволь, друг мой. — Гиллиан довольно ухмыльнулся. — Но слово Таура не распространяется ни на меня, ни на мою драгоценную подругу!

Талион стиснул челюсть, окинув Гиллиана еще более холодным взглядом черных глаз.

— Не заговаривай мне зубы, — процедил страж. — Принцесса, прошу за мной!

— Ну-ну, — нахмурился темноволосый. — Подожди!

— Хватит! — перебил его Талион. — Мне велено доставить мою аранель обратно в королевство, и ты не помешаешь мне!

Гиллиан покачал головой.

— Ох, не по чести я поступаю, — кивнул эльф. Талион нахмурился, чуть наклонив голову вперед, однако в следующий миг мой товарищ с силой толкнул стража, отчего тот запутался в ногах и повалился на землю.

— Быстро, по коням! — прокричал Гиллиан, запрыгнув на одного из скакунов, на которых, судя по всему, вместе с Талионом мы должны были отправиться обратно в Лихолесье. Я последовала примеру эллона и, взобравшись на коня, потянула за уздцы.

«Эх Талион, прости, пожалуйста!» — подумалось мне, когда стража накрыло облако пыли, поднятое нами.

Мы помчались по узкому каменному мосту. Армия Трандуила ровными рядами стояла у врат в гномье царство, покуда сам король в сопровождении Барда Лучника и своего сына неспешно двигался вперед, восседая на могучем олене. Пришпорив коня, я пригнулась к седлу в надежде ускориться, и Таур вместе со своими спутниками, услыхав цокот копыт, обернулись нам на встречу.

— Эрианэль! — воскликнул Леголас, выехав вперед.

— Что ты здесь делаешь, дитя⁈ — недоуменно воскликнул Владыка, окинув меня взглядом полным негодования. — Я ведь велел отправить тебя в Лесное королевство!

— Ваш страж не оправдал себя, — съязвил Гиллиан.

— Ты должна уйти! — без доли ненависти заявил аранен. — Здесь опасно! — Его синие, как небеса, глаза тревожно блеснули в свете рассветного солнца.

— Я не смогу сидеть за лихолесскими стенами, зная, что здесь сражаются те, кто дорог мне, аранен, — твердо ответила я. Леголас молчаливо вздохнул.

— Твое место не здесь, — прохрипел Таур. — Сейчас же…

Но не успел эллон договорить, как стрела, выпущенная прямо в оленьи ноги, с треском отскочила в сторону. Все обратили взоры вверх, откуда на нас смело глядели гномы. Коротышки, облаченные в доспехи, гордо подняли вверх клинки и мечи. Бесстрашные, как и сказал Бильбо. Губы Трандуила дрогнули в злостной ухмылке.

— Следующую всажу меж глаз, — процедил Торин. Леголас тихо фыркнул, крепче сжав узду. Ряд лучников за нашими спинами, почуяв угрозу для своего короля, с готовностью натянул тетиву. Гномы испуганно ахнули и осели, скрываясь за каменной преградой.

— Эх вы, — вздохнул Гиллиан. Владыка легко вскинул руку и воины опустили орудия.

— Мы хотели сказать, что твоё предложение оплаты было получено и принято, — ровно произнес Таур.

— Какой оплаты⁈ — сжимая в руках лук, прокричал Дубощит. — Я вам ничего не давал! У вас ничего нет!

Таур лукаво усмехнулся, обернувшись к аранену. Леголас, вынув из-за пазухи Аркенстон, покрутил его в руках и продемонстрировал гномам.

— У нас есть это! — таким же холодным тоном, как и у отца, заметил эллон.

Дубощит изумленно распахнул глаза, затуманенным взглядом приковавшись к драгоценности. В его взгляде я увидела нечто чуждое и незнакомое, будто это не Торин вовсе.

— У них Аркенстон! Воры! Откуда у вас святыня нашего рода⁈ Этот камень принадлежит королю! — воскликнул Кили.

— Король может забрать его. С нашего позволения. Но сперва пусть сдержит своё слово, — подал голос Бард. Леголас игриво подбросил камень в воздух и вновь спрятал внутрь своего камзола.

— Они держат нас за глупцов. — Дубощит покачал головой. — Это обман. Грязная ложь.

— Торин! — вмешался Гиллиан. — Посмотри, что с тобой стало!

— Что стало с вами! — прикрикнул Двалин. — Втёрлись к нам в доверие, а теперь переметнулись на сторону этих, чтобы украсть наши сокровища!

Некоторые гномы поддержали собрата грозными воплями, однако другие недоуменно хмурились, слушая молча.

— Аркенстон не покидал эту гору! Это обман! — будто не слыша никого, продолжал Торин.

Я тревожно поджала губы, искренне надеясь, что не придется проливать кровь. Ни гномью, ни эльфийскую!

— Нет, не обман. — Внутри будто все оборвалось. Полурослик понуро подошел к гномьему предводителю. — Камень настоящий. Я отдал его им…

На лице Дубощита мелькнуло недоумение, резко сменившись яростью. Все выжидающе уставились наверх, боясь проронить и слово.

— Я взял его в счёт своей доли, — спокойно добавил Бильбо.

— Ты украл его у меня, — озлобленно прошелестел гном.

— Украл у тебя? Нет… — нервно рассмеялся хоббит. — Может, я и вор, но всё-таки честный вор. Я выбрал его своей единственной наградой!

—