Кондитер-попаданка. Жена, от которой отказался дракон - Лилия Тимолаева
Керран не переспросил.
— Потому что я отказался за тебя поручиться?
— Нет.
— Из-за Мавены?
— Да.
Я подошла ближе к экипажу, но не села.
— Этот брак заключали вы и она. Восемь лет жили вы и она. Ссорились вы и она. Ждали друг от друга чего-то тоже вы двое. Я не могу прийти в ее дом, занять ее комнату и объявить, что теперь продолжаю ее брак лучше, чем она.
Керран молчал.
— Даже если юридически я все еще ваша жена, — продолжила я, — для меня это чужая история.
— Понимаю.
— Правда?
— Не до конца. Но достаточно, чтобы не спорить.
Я кивнула.
— Спасибо.
Он посмотрел на меня с той самой внимательностью, которая раньше заставляла настораживаться.
Теперь она действовала иначе.
— Тогда позволь мне хотя бы познакомиться с тобой.
Я не сразу ответила.
— С кем именно?
Керран чуть улыбнулся.
— С женщиной, которая сейчас стоит передо мной.
— С Алиной?
Он задумался.
— Если ты хочешь быть Алиной.
Я посмотрела на вывеску Гильдии.
На документы в сумке, где теперь стояло имя Мавены Корд.
— Не знаю.
— Тогда с той, кем решишь быть.
Это был, пожалуй, первый вопрос за все время, на который мне не требовалось отвечать немедленно.
— И как вы собираетесь знакомиться?
— Для начала приглашу тебя на ужин.
— В дом Вальд?
— Нет.
— Хорошо.
— Это согласие?
— Это согласие на ужин.
— Уже больше, чем утром.
— Не портите момент.
— Постараюсь.
Он открыл дверцу экипажа.
Я уже поставила ногу на ступеньку, когда вспомнила:
— Керран.
— Да?
— Сегодня можно.
Он несколько секунд не понимал.
Потом понял.
Улыбнулся.
Но не приблизился.
— Нет.
Я удивилась.
— Почему?
— Ты только что согласилась на ужин.
— И?
— Не хочу сразу испортить хороший результат.
Я рассмеялась и села в экипаж.
Он закрыл дверцу.
Перед тем как отойти, сказал:
— Завтра в семь?
— Если Брина отпустит.
— Значит, мне предстоит самое трудное испытание за всю неделю.
— Наконец-то вы правильно оцениваете опасность.
Экипаж тронулся.
На коленях лежала сумка с копией решения Гильдии.
Впереди ждала кухня, сорок коробок для Ирсы и работа, которую никто уже не мог назвать чужой.
А еще ужин с мужчиной, который впервые приглашал меня не потому, что считал своей женой.
Этого было достаточно.
Эпилог. Под своим именем
Через год после Семерых Столов я научилась начинать утро не с вопроса, кто сегодня попытается присвоить мою работу.
Это оказалось приятным изменением.
Впрочем, спокойными мои утра все равно не стали.
— Мавена, если вы еще раз переставите этот заказ в конец списка, я откажусь отвечать перед госпожой Фейн, — сказала Брина от двери.
Я не подняла головы от книги расходов.
— Я ничего не переставляла.
— Тогда коробки сами переползли на другую полку.
— Возможно, у нас очень самостоятельные коробки.
— Тогда пусть они самостоятельно объяснят госпоже Фейн, почему ее заказ готовят после гостиницы «Белая башня».
Я отложила перо.
— У гостиницы договор на три месяца.
— У госпожи Фейн характер на всю жизнь.
— Аргумент принят.
Брина удовлетворенно кивнула и ушла обратно в кухню.
За год она почти не изменилась.
Зато кухня изменилась сильно.
Мы больше не работали по ночам в арендованном помещении западного квартала. Через три месяца после конкурса я сняла мастерскую на первом этаже дома возле Торговой площади. Не огромную. Две рабочие комнаты, склад, маленький кабинет и витрина, которую Ирса сразу назвала слишком скромной и через неделю прислала человека, способного доказать это цифрами продаж.
Спорить с цифрами оказалось сложнее, чем с Ирсой.
Теперь у меня работали Брина, двое кондитеров и две помощницы. Еще один человек занимался заказами и счетами, потому что после третьей попытки самостоятельно разобраться во всех книгах я признала очевидное: умение считать себестоимость десерта не превращает человека в хорошего управляющего.
Это решение сберегло мне много времени и несколько очень неприятных ошибок.
На двери мастерской была небольшая табличка:
«Мавена Корд».
Без герба Вальдов.
Без чужого торгового дома.
Просто имя.
Коллекцию «Семь земель» теперь заказывали для приемов, праздников и больших гостиниц. Мы не делали ее каждый день. Для семи работ требовалось слишком много времени, а я не хотела превращать то, за что Мавена боролась месяцами, в поток одинаковых коробок.
Поэтому коллекция выходила небольшими партиями.
Именно это Ирса называла «разумной редкостью», хотя подозреваю, что выражение она придумала только затем, чтобы потом рассказывать знакомым, будто участвовала в создании моей торговой политики.
Пусть.
После сорока коробок, с которых все началось, она имела право хотя бы на красивую версию событий.
Я закончила проверять расходы, закрыла книгу и посмотрела на часы.
До встречи оставалось два часа.
На столе лежал новый переплетенный блокнот.
Пустой.
Я купила его неделю назад и все откладывала первую запись.
Причина была простой: слишком хорошо знала, что именно хочу написать.
Из нижнего ящика стола достала маленький ключ и открыла шкаф у стены.
На верхней полке стояла темно-зеленая коробка.
В ней хранились оригинальные тетради Мавены.
После решения Гильдии я могла бы отдать их в архив, сделать частью истории коллекции или показывать особо важным гостям как доказательство происхождения «Семи земель».
Не стала.