Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Так и оказались мы с князем вдвоём в полумраке экипажа… Князь сидел напротив и сверлил меня глазами. А в глазах его было странное свечение, которое с каждой секундой разгоралось. Я смотрела в эти глаза, понимая, что тону. Вдыхала запах дерева, кожи, хвои, цитруса, табака…

Очнулась я уже когда лицо князя Северского было прямо перед моим, и я уже чувствовала его дыхание. Отпрянула, облокотилась на спинку экипажа, сбрасывая наваждение, и заметила, что на лице у князя появилось разочарование.

«Вот гад, — подумала я. — Он что, меня гипнотизирует?»

— Ваше сиятельство, — сказала вслух, — а это что сейчас было?

— А что было? — спросил этот совратитель вдов. — Ничего не было.

И я бы ему устроила кузькину мать, если бы в этот момент экипаж не остановился, и дверца не открылась.

Князь спрыгнул и протянул мне руку. У меня даже возникло желание не принимать эту руку, но я вдруг поняла, что сама точно не смогу спуститься, и порадовалась, что на руке у меня была перчатка.

Судя по тому, как быстро мы приехали, дом, в котором жил Вадизар Пореченский, располагался в центре, недалеко от особняка Юленьки.

Дом был красивый с барельефами. Полуобнажённые кариатиды держали балкончики, украшавшие фасад.

«Странный выбор дома для мачо Пореченского», — подумала я.

Сам дом был песочного цвета, а вот входная группа — большие тяжёлые даже на вид двери — были сделаны из какого-то металла и отделаны тёмным деревом. Смотрелось красиво. На дверях стоял швейцар, который увидев меня, кивнул — и я поняла, что Юленька в этом доме бывала.

— Добрый вечер, Юлия Павловна, — сказал он.

А я даже не знала, как его зовут. Попыталась обратиться к памяти Юленьки, но там насчёт этого была большая дыра.

— Нам надобно в квартиру попасть, милейший, — сказала я ему. — Кто нас проводит?

— Я сейчас и провожу.

Я вздохнула, потому что не помнила, ни на каком этаже эта квартира была, ни какой у неё был номер.

Квартира оказалась на третьем этаже. Когда мы подошли к квартире, возле неё стоял жандарм, из чего я сделала вывод, что квартира пока не сдаётся, и никем не снимается.

Князь Северский, обернувшись, на меня взглянул и сказал, будто бы прочитав мои мысли:

— Да, пока в интересах следствия квартира нами опечатана.

В моём представлении «опечатано» представлялось как бумажка с печатью, наклеенная на стык дверей. Но здесь всё было иначе, на двери красовался некий символ, изображавший двуглавого орла с разящим мечом в лапах. К этому символу князь Северский приложил ладонь, и из-под ладони появилось свечение, а после характерный щелчок указал на то, что дверь открыта.

Князь распахнул дверь.

А мне вдруг стало страшно. Я не знала даже почему, страх был необоснованный.

Но я смотрела в тёмный коридор и боялась туда заходить.

Князь словно почувствовал мою нерешительность.

— Юлия Павловна, что-то не так? — спросил он.

— Я не знаю, Велимир Владиславович, но мне не хочется туда идти.

Князь положил руку мне на плечо, встав так близко, что я спиной почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Нечего бояться, Юлия