Аква Маррин - Людмила Николаевна Жукова

Он не ответил, но по взгляду поняла — о последствиях ему известно, и он к ним готов, иначе не пошёл бы на такой риск.

Пауза затягивалась, а напряжение в воздухе всё росло, едва не начав потрескивать.

— Ладно, — выдохнув, подняла руки в спасательном жесте, в то время как за стеной скапливалась вода из воздуха в помещении, создавая ещё одну копию. — Так и быть, постою в сторонке…

Мужчина с секунду буравил меня взглядом, а после победно усмехнулся, уже собираясь вернуться на свой трон.

— А как быть с ней? — Опустив руки, кивком головы указала в сторону ледяной стены, когда с противоположной стороны вышел двойник, но на этот раз не мой, а Моник.

— Почему ты здесь? — Увидев свою подельницу, лицо Слика изменилось. Теперь он уже не выглядел таким уверенным, с толикой беспокойства переводя взгляд с меня на «Моник» и обратно. Значит, я не ошиблась, назвав её шпионом.

Как только лёд полностью покрыл тело, в последний момент успела превратить его в воду и нырнуть в подсознание, но вместо того, чтобы переместиться в Джесси, я оказалась в привычной пустоте и только неподвластная вода под ногами. Однако в этот раз всё оказалось иначе: я была не одна. Шагах в десяти спиной ко мне сидела маленькая девочка со светлыми волосами и надрывно всхлипывала, протирая глаза крошечными кулачками. Из одежды на ней оказался цветастый сплошной купальник, какой был у меня в детстве, что откликнулось странным чувством в груди, которому пока не могла дать описание.

— Эй, — тихо позвала я, но малышка не обернулась, завыв ещё громче.

— Почему ты плачешь? — Подойдя ближе, осторожно присела рядом с ней и только протянула руку, чтобы погладить её по спине, как незнакомка отняла кулачки от заплаканного лица и обернулась ко мне.

— Почему ты меня ненавидишь?! — Обижено спросила она, а я просто обомлела, потому как передо мной сидела моя точная копия тринадцатилетней давности.

— Ч-что? — Я не сразу нашлась с ответом, не понимая, почему малышка считает, что я её ненавижу. И вообще кто она?

— Я всегда делала то, о чём ты меня просила, — шмыгнув носом, она вперила в меня осуждающий взгляд, от чего по позвоночнику пробежал табун неприятных мурашек. Мне же оставалось только теряться в догадках кто она такая и почему так считает. — Я всегда была хорошей девочкой! Но ты меня ненавидишь! Почему?!

И тут в мозгу словно что-то щёлкнуло. Это не просто ребёнок или моя детская версия, а моя способность! От осознания невольно плюхнулась на пятую точку, по привычке скрещивая ноги как для медитации. Это было… Неожиданно. Никогда бы не подумала, что мне когда-либо удастся «поговорить» со своей силой напрямую. И она считает, что её ненавидят... Но это правда лишь отчасти…

— Я тебя не ненавижу, просто из-за нас папа… — слова нашлись не сразу. Во рту резко пересохло, а грудь сдавило.

— Нет! — Тут же замотала головой маленькая Аква. — Мы никого не убивали! Мы спасли папу!

— Но… то цунами...

— Мы его не вызывали! — Упрямо продолжала твердить малышка. — Первой твоей просьбой было: «остановись».

Заметив непонимание в моих глазах, малышка удивлённо уставилась на меня.

— Ты не помнишь?

Я только неопределённо качнула головой, прогоняя в голове воспоминания о том дне. С минуту она оценивающе всматривалась в моё лицо, а после ткнула пальцем в воду. От её прикосновения пошли круги, а затем прямо под нами начали расплываться цветные пятна, преобразуясь в картинку. От неожиданности я вскочила на ноги, с высоты своего роста разглядывая до боли знакомый пляж. На песке сидело двое: мужчина и маленькая девочка. Оба строили песчаный замок.

«Тогда он казался огромным», — мелькнула мысль, когда поняла, что это тот самый день.

Замок был чуть кривоватым и не таким величественным, как я запомнила, но маленькая я очень старалась, закусив кончик языка и украшая его ракушками, которые подавал папа. Он улыбался, с теплотой наблюдая, как вожусь с песком. Он ничуть не изменился. Те же черты лица, лёгкая щетина, которая всегда смешно кололась, и глаза цвета моря. Короткие каштановые волосы чуть подсохли и теперь завивались в мелкие кудряшки. Неизменная гавайская рубашка небрежно накинута на слегка обгоревшие плечи. Мне всегда говорили, что я не похожа на родителей, но я точно знала, что мама и папа — это мои мама и папа.

При виде такого родного лица, сердце болезненно сжалось, глаза защипало от накативших слез, а с губ против воли сорвался лёгкий смешок.

— Сё! — Радостно сообщила я, вставая на ноги и отряхивая руки от песка.

— Красотища! — Улыбнулся папа, притягивая меня к себе и заключая в крепкие объятья, а затем начал щекотать. Я звонко смеялась, пытаясь увернуться от его рук, а папа смеялся в ответ.

Ярко светило послеобеденное солнце. Отовсюду слышались голоса людей, крики чаек и шелест волн. Лёгкий бриз приятно обдувал раскалённую кожу, щекоча нос и принося с собой запах морской соли и чего-то вкусного от прибрежных кафешек. От папы всегда пахло морем и солнцем, а руки были сильные, но ласковые. Я была его маленькой принцессой, которой он прощал мелкие шалости и тайком приносил сладости, когда мама наказывала. Я любила его. Искренне. И наблюдать за тем, что будет происходить дальше — было просто невыносимо.

Когда мы закончили дурачиться, то просто сидели, наблюдая за горизонтом и слушая шум накатывающих волн.

— Пап, покажи тюк! — Видя, как катаются другие сёрферы, я обернулась на папу и ткнула пальцем в сторону воды.

— Хорошо, — бросив короткий взгляд на лежавшую рядом доску, он довольно усмехнулся, — если пообещаешь, что никуда не уйдёшь с этого места, и не будешь говорить с незнакомыми дядями и тётями, идёт?

— Дя, — бодро кивнув, встала с колен папы и отошла чуть в сторону, давая ему возможность подняться и взять доску. Ярко-оранжевая с голубой полосой посередине — его любимая. Поймав пробегающего мимо знакомого, папа на всякий случай попросил его присмотреть за мной. Этот момент я не помнила, считая, что осталась одна на пляже. Зайдя в воду, папа начал грести к лайну.

Из школы мы выходили, держась