Падший ангел для генерала - Арина Теплова

Я понимала, что последние недели окружающие земли чудом ещё были свободны от окупации. Если бы баски захотели, они бы уже завтра провели масштабное наступление и за неделю завоевали бы нас. Силы и воины у них для этого имелись и в большом количестве. Так говорил Альваро. Поэтому все жители замка и соседних селений и городков ежедневно молились о том, чтобы этого не произошло. Я, кстати, тоже просила Высшие Силы о том. Попасть в плен или под власть этих басков мне совершенно не хотелось. Но, похоже, все просьбы Альваро король оставлял без должного внимания.

— Вряд ли он передумает, — хмуро ответил герцог, устало плюхнувшись в кресло и протягивая ноги в сапогах. — Он, похоже, всё ещё помнит о моём проступке с инфантой и те кляузы о том, что я якобы предатель.

Альваро распечатал второе письмо и начал внимательно читать его. Уже через минуту сел прямо, и его лицо прояснилось. Он дочитал письмо и устремил на меня горящий взор.

— Ирене, знаешь, что написал барон Бруно?

— Что же?

— Ему удалось собрать почти шестьсот человек ополченцев, и он готов хоть завтра поставить их всех под ружье. А если прибавить к ним те триста воинов, что собрал со своих земель граф Осорио, к которому я заезжал по пути, то у нас будет тысячная армия. Конечно, не таких умелых, как королевские гвардейцы, но это лучше, чем ничего. А прибавить наших, что в замке и в гарнизоне Рогона нас будет только в половину меньше, чем летучее войско басков.

— Как я рада, Альваро!

— И знаешь, что это значит, Ирене? — с воодушевлением заявил герцог.

— Что же? Мы сможем хорошо обороняться?

— Да. Но самое главное — мы сможем дать большое сражение. И, возможно, нам удастся нанести баскам такой удар, после которого они позабудут, как переходить нашу границу и грабить наши земли!

Сегодня в замке устраивали небольшой пир по случаю присоединения военного полка графа Осорио к нашей армии. Триста гвардейцев во главе с графом прибыли в полдень, привезя с собой еще пятьдесят пушек. Их расквартировали в деревеньке, ближайшей к замку, в домах местного населения, но уже через месяц планировалось закончить постройку больших казарм для их размещения. Ведь все воины армии герцога де Ортега должны были нести постоянную службу пока с набегами басков не будет покончено.

Когда стемнело, замок наполнился шумом громких голосов, веселыми песнями и хмельными мужчинами. Я совсем не хотела приключений на свою пятую точку, поэтому решила остаться в своей спальне.

Однако около восьми вечера явился один из слуг и принес мне записку от Альваро. В ней герцог недовольно спрашивал:

«Почему тебя до сих пор нет, Ирене? Тебе было велено спуститься в зал еще полчаса назад. Я не привык повторять свои приказы дважды».

Тон был властным и сердитым. Похоже, что-то случилось, раз герцог уже послал вторую записку наверх.

Пришлось по-быстрому собираться. Я надела одно из своих дорогих платьев — темно-бежевое бархатное с белым широким кружевом по контуру выреза и рукавам. Шикарный наряд был довольно закрытым, обнажалась только шея. Грудь и руки полностью прикрывала ткань. Я не хотела вызывать никаких непристойных желаний у собравшихся на пиру. Там были в основном мужчины, не считая нескольких родовитых сеньор из соседнего Рогона, поэтому следовало выглядеть поскромнее.

Быстро собрав волосы вверх черепаховым гребнем, я накинула на голову белую кружевную мантилью и поспешила вниз. В коридоре невольно бросила быстрый взор на свое отражение в одном зеркал. Улыбнулась сама себе. Я походила на некую испанскую гранду из высшего сословия.

.

Когда я вошла в рыцарскую залу, слуга тут же проводил меня к нужному столу, где, видимо, меня уже ждали. Здесь сидел герцог де Ортега и несколько других мужчин в дорогой одежде. Альваро встал и подал мне руку, чтобы я заняла место рядом с ним. Я поблагодарила и уселась на стул, услужливо отодвинутый слугой.

— Капитан Серхио граф Осорио, — представил Альваро мне худощавого, невысокого мужчину, сидевшего по другую сторону от меня, и потом добавил уже про меня: — Ирене, моя помощница и секретарь.

Ну ладно хоть не «моя рабыня».

Я улыбнулась графу, понимая, что это один из трех командиров новой сформированной армии Альваро. Двое других, барон Бруно и дон Карлос, сидели дальше, через пару человек от нас, рядом с Фернандо.

— Ты что-то хотел от меня, Альваро? — спросила я тут же у герцога.

— Да, Ирене. У нас с графом зашел спор о сражении при Грендрескаре. Когда малый полк победил более вооруженный и многочисленный хитростью. В той книге дона Гарсиа, которую ты мне показывала. Опиши кратко стратегию, как им удалось это сделать. Серхио мне не верит, что это возможно, а я не помню всех подробностей.

Все ясно, Альваро, похоже, проигрывал спор и потому вызвал меня, как домашнюю собачонку-помощницу, чтобы я выложила ему нужную информацию. Но я не обиделась, мне нравилось, что я могу быть полезной герцогу.

Я согласно кивнула и все быстро рассказала, кратко и самую суть. Граф удивленно смотрел на меня и кивал, а после того, как я закончила, сказал:

— Господин герцог, не думал, что женщины могут быть настолько умны, чтобы запомнить такие точности в военной тактике. Неудивительно, что вы сделали госпожу Ирене вашим секретарем. Она действительно уникальна, как вы и сказали.

От этой похвалы у меня даже заалели щеки. Неужели Альваро говорил ему, что я «уникальна»? Да не может того быть! Явно граф что-то напутал.

Серхио как-то странно продолжал сверлить меня взглядом, и я окончательно смутилась.

— Теперь я могу вернуться к себе в комнату? — спросила я, обернувшись к Альваро.

— Останься. Поешь и повеселись немного, — велел герцог. И, наклонившись к моему уху, очень тихо сказал: — А то весь замок уже шепчется, что я не выпускаю тебя из своей комнаты. Приковал к постели и заставляю ублажать себя.

— Что это еще за гнусность? — опешила я, говоря так же тихо.

Он криво усмехнулся, отпивая вина и добавил:

— Сегодня эту сплетню мне рассказал Фернандо. И так гадко рассмеялся, что, похоже тоже верит в это, как и все эти глупцы-слуги.

— Да уж.

Я нахмурилась. Наверняка эти похабные слухи распускала кухарка или кто-то из её помощниц, никак не могли успокоиться в своей лютой