Академия для наследников. Дитя некроманта - Анастасия Ольховикова

— Мани хороший, — пожала плечами я, насколько это позволяло лежачее положение. Озорные искорки в холодных голубых глазах Айны подсказали, что я выбрала правильное направление объяснений. — Да и мы с ним за это время сдружились. Ты правда ему небезразлична. Ума не приложу, с чего ты вообще взяла, что он бабник — вернее друга я не находила за столь короткое время.

Обиженная моська Свон дала понять, какими неожиданными оказались для нее мои слова. Ну, нет, милая, и Мани стал мне другом, а значит, я сделаю все возможное, чтобы два упорствующих и дорогих моему сердцу человека во что бы то ни стало были вместе. Будто уловив ход моих мыслей, огневичка расслабилась и притянула к себе.

— Спасибо, что решила об этом рассказать. У меня на душе полегчало оттого, что мы с тобой снова начали разговаривать, как и раньше. Только почему ты вдруг решила раскрыть мне эту тайну?

— Понимаю, это покажется тебе безумным, но в академии учится ОН, Свон. И мне будет нужна ваша помощь.

* * *

Вышедший от ректора молодой человек недовольно скривился. Напротив дверей, ведущих в кабинет главы Академии Магии, подпирал стену водник — его товарищ по несчастью. Разница состояла лишь в том, что демон использовал разрешенную стихию, а потому по делу о не выявленном отступнике считался лишь свидетелем. Основную часть вины разделили между собой земной демон и огневик.

— Судя по настроению, не отчислили, — удовлетворенно заключил Айнон, отрываясь от опоры и делая шаг навстречу Таормину. — Но и наказание придумали такое, что ты остался совсем не рад.

— Посвящение в суолы, — скривился огневик. — Слежу за тем, чтобы вечер прошел без происшествий. И практика у первого курса после — я в спайке с девчонкой из некромантов.

— Знаем — знаем, — поддакнул демон. — Девочка — смерть, променявшая одного брата на другого.

— В выражениях поаккуратней, — предупредил его Таормин. — Кто ты такой, чтобы судить о людях по сплетням?

— Так уж и сплетням, — растянул губы в очередной улыбке водник. — Мы с тобой вообще, надо сказать, уже заочно знакомы. А объединили нас совершенно точно одни и те же женщины.

— Не понимаю, — нахмурился Таормин.

— Одна из них думает, что любит тебя, вторую любишь ты, — загадочно ответил Айнон. — И обе они только о том и думают, чтобы нарушить наше с тобой башенное уединение.

Таормин с минуту разглядывал новоиспеченного товарища, затем едва слышно простонал:

— Девчонка…

— Ты был прав, когда решил, что Иви идет в общежитие к парням — так оно и было. Не случись с академией небольшого переполоха, возможно, она бы нашла другую дорогу в твою комнату.

— Или я перестал разбираться в людях, или ты тот, кто заинтересован в Витании, а потому всеми способами пытаешься свести меня с малолеткой, — попытался провести обманный маневр огневик, но попытку безжалостно пресекли на корню:

— А может, не будем ходить вокруг да около и признаемся, наконец, что наша общая история с Биором и Маерией имеет гораздо более глубокие корни?

Таормин стиснул зубы, враждебно посмотрев на Айнона:

— Кто ты такой, демоны тебя раздери?

— Не поминай моих родственников всуе, — шутливо пригрозил ему пальцем Айнон. — И расслабься. Ненависти я к тебе не испытываю и камней за спиной тоже не держу. А здесь я для того, чтобы наблюдать за предсказанным объединением древних королевств. Имя Ласотар говорит тебе о чем — нибудь?

Выдержка изменила огневику, но он ответил максимально честно:

— Демон Воды, женщину которого погубил мой проклятый прадед.

— Я его сын. Меня зовут Ласоний.

Повисло неловкое молчание. Таормин не торопился нарушить его. Но, то ли любопытство победило, то ли ему просто надоело ошиваться в административной части академии, следующие слова прозвучали именно из его уст:

— Похоже на жестокую насмешку судьбы. Потомки некогда враждующих родов собрались в одном и том же месте с совершенно непонятными целями.

— Почему же непонятными? — не согласился Айнон. — Твой брат, например, любит дочь демоницы, проданной моим отцом в рабство. А ты оберегаешь дочь женщины, которую чуть было не погубил твой отец.

— Ты многое знаешь. Это меня настораживает, — прищурился огневик.

— Я не враг тебе, — повторил водник. — Но твоя помощь мне очень бы пригодилась.

— Моя? — недоверчиво переспросил Мин.

— Я знаю, что твоя мать была не самой сильной огневичкой, — кивнул Айнон. — Однако эту проблему решил в момент твоего рождения мой отец. Он пришел в покои Таориши Маерийской вместе с одним из сильнейших демонов пламени, и тот отметил тебя огненным поцелуем. С тех пор в тебе боролись две стихии, это время было самым напряженным. Демоны ждали, победит ли один из даров, уравновесят ли они друг друга или, наоборот, поработят так, что ты угаснешь. Но ты превзошел все ожидания — усилил обе способности, сделав их равными.

— А я — то по наивности всегда огневиком себя считал, — нисколько не удивившись, хмыкнул Таормин. — А за мной, оказывается, просто наблюдали, как за забавным зверьком.

— Это не так, — возразил Айнон. — У всех нас есть в этом мире предназначение. Ты просто должен исполнить свое.

— И какое же у меня? — неожиданно развеселился Мин, подходя ближе к демону.

— Чего, ты думаешь, по — настоящему боятся все жители из — за существовавшей когда — то стены? Почему, как ты считаешь, они строго — настрого велели людям избавляться от младенцев — полукровок? Если тот же демон Земли не так давно убеждал нас с тобой, что людская кровь растворяет магию, зачем продолжать ненавидеть людей за то, что они ею обладают?

— И правда… — задумался Таормин. — Зачем?

— Мы долго пытались понять это. Вы, люди, такие хрупкие по сравнению с нами. Ваша кожа бледна и сгорает под лучами солнца, тогда как мы можем постоянно черпать силы из своей стихии. Вас легко убить, если только задаться целью. Вы сами убиваете друг друга под видом справедливой борьбы, хотя в основе ваших побуждений лежат алчность и зависть. И все же… — демон на мгновение прервался. — В вас есть искра. Странная, не поддающаяся логике. Встречающаяся у единиц и вместе с тем объединяющая всех в одно целое.

— Что за искра? — удивился Таормин.

— Любовь, — словно сам для себя открыл нерушимую истину, ответил Айнон. — Ты в это не веришь, я вижу по глазам. Но вы отличаетесь от нас. Наша любовь — скорее необходимость. Наши половины предопределены свыше, они призваны помочь нам не потеряться в реке времени. Перед вами не стоит проблемы выживания: вы можете зачать потомство с любым человеком. Для этого чувства не нужны.