Мой. Чужой. Истинный - Анна Сафина

Поскольку за это время я уже привыкла к ним и не воспринимала угрозой, то сейчас взглянула на них под другим углом. Все крупные и мускулистые, почти каждый из них источал угрозу, которой и шугались все остальные. Даже весельчак Эрл и тот не представлял собой легкомысленного мальчишку. Наоборот, он казался мне хитрым лисом, который в любой момент может напасть, когда ты этого не ожидаешь. Один из самых опасных противников в силу того, что он мастерски умеет пудрить мозги и усыплять чужую бдительность своей общительностью и улыбчивостью.

Тот же Артайус играл роль ловеласа, скрывая за этой маской умудренного опытом медведя и вместе с тем опытного бойца, способного отреагировать на любую угрозу моментально в любом состоянии.

Единственной темной лошадкой мне казался именно Гор. Всю жизнь я считала его прихлебателем Кирана, а в последнее время он открылся для меня с новой стороны. Именно поэтому, возможно, он вызывал у меня большие опасения в силу того, что я поняла, что совсем его не знаю. Даже предположить не могу, что творится у него в душе.

В этот момент он почувствовал на себе мой пристальный изучающий взгляд и резко обернулся, словно не желая упустить подглядывающего. Впрочем, я не особо скрывалась, потому даже не дернулась, спокойно встретив его ответный взгляд.

Зрачки его расширились, что я заметила благодаря обострившемуся зрению, но при этом он поджал губы, продолжая изучать мое лицо.

По моему позвоночнику прошлась дрожь, а ладошки вспотели, после чего похолодели из-за сквозняка, когда дверь открылась, и внутрь вошел Айвен. Мне и смотреть в ту сторону не нужно было, чтобы чувствовать его близкое присутствие.

Гор сразу же отвел свой взгляд, и наваждение, возникшее у меня из-за наших переглядываний, пропало. Что-то странное поселилось у меня в груди. Некое предчувствие, что он знает что-то, что пока скрывается лично от меня.

Когда мы со старейшиной Айко спустились вниз, Айвен о чем-то говорил с Артайусом. Несмотря на мой обострившийся слух, их шепот был практически неслышим, так что я подошла ближе, не обратив внимание, что остальные держались от них на почтительном расстоянии. В этом не было нужды, так как несмотря на то, что я встала рядом, их разговор по-прежнему сливался для меня в неразборчивый шепот. Их окружал купол тишины, не позволяющий другим их услышать.

Я оглянулась на старейшину, но она продолжала напряженным срубком стоять внизу лестницы. Несмотря на нашу с ней недавнюю беседу, ее продолжало наполнять беспокойство, передавшееся и мне.

Не покидало чувство, что мы все что-то упускаем. Нечто важное и срочное. Но сколько бы я не думала обо всем, ни единой мысли не зародилось в моей голове. Лишь пустота и звон.

— Ты позавтракала, птичка?

Рука Айвена обвилась вокруг моей талии, а сам он наклонился и поцеловал меня бережно в висок. Пока я задумчиво переглядывалась с Айко, он уже закончил разговор с Артайусом, и этот странный звон пропал. Видимо, это было влияние магического купола. Раньше я не знала о таких его свойствах, но задумываться сейчас об этом не стала.

— Да, я поела. А ты где был? Я проснулась в постели одна.

Сама удивилась тому, как капризно прозвучал мой голос. Вот только в последнее время всё мое поведение не поддавалось объяснению, и мне оставалось лишь поражаться тем метаморфозам, которые происходили со мной и моим поведением рядом с Айвеном.

Единственная женщина, с которой я могла поговорить об этом, была старейшина Айко, но я не привыкла с кем-либо делиться тем, что происходит в моей жизни, однако сейчас была готова переступить через себя, чтобы не наделать в будущем ошибок.

Если раньше моим другом и извечным собеседником всегда был Керук, то отныне я не смогу обсудить с ним ничего личного, как бы того не хотела.

— Ходил в администрацию, масойя, узнавал последние новости, — ответил Айвен без капли раздумий. Он будто и не думал ничего от меня скрывать, но я никак не могла избавиться от ощущения, что он рассказывает мне не всё.

— Я слышу в твоем голосе беспокойство, — мягко подметила я и погладила его по плечу, вспомнив всё то, что видела раньше.

Самцы всегда более благосклонно относятся к самке, когда она действует более текуче и не напирает. В случае же с Марильей, обладавшей более самцовыми качествами, ей всегда приходилось бороться с самцами словесно и морально, так что зачастую она не выходила из спора победительницей. Тот же альфа Райдзен хоть и был ее мужем, мало что позволял ей. Не баловал ее так же, как свою пару Айлин. И хоть последней он многое запрещад и не позволял, она при этом получала больше заботы и внимания, чем Марилья, стремившаяся к власти.

Матери, способной дать мне советы по межполовым отношениям, у меня, может, и не было, на за годы жизни изгоя в стае я научилась наблюдать и знала, что самцы падки на женскую ласку.

— Ни о чем не беспокойся, масойя, ты под моей защитой и в безопасности. К тому же, я не думаю, что тебе грозит ликантропия. Пока ты проходишь стадии первого оборота, в тебе еще теплится кровь сильфиды, а им мутаген не страшен. Так что и о Лаиссе не переживай. В лесу она сумеет о себе позаботится, да и у озверевших слишком сильны инстинкты, а направлены они лишь на себе подобных. Ее никто не тронет, даже если она столкнется с зараженными лицом к лицу.

— Ты волнуешься из-за своих волков, которых отправил на ее поиски? Они ведь могут заразиться.

— О бойцах? Нет, — покачал он головой, слегка удивившись даже. — Они опытные и сумеют о себе позаботиться, тем более, в курсе сложившейся ситуации в городе.

— Тогда что тебя так волнует? Что Райдзен и Титус сбегут, пока мы заперты в Анзании?

Меня и саму беспокоило что-то, но я не могла понять, что именно. Какая-то мысль, словно заноза, застряла в мозгу, и я никак не могла ее достать.

— Они под надежной охраной, но даже если такое и произойдет, это не такая уж и проблема. Сейчас они уже не представляют такую угрозу, как до ритуала. Его они всё равно в ближайшие лет двадцать повторить не смогут. А это довольно большой срок, за который