Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук
Советник уехал, и жизнь в доме вернулась в свою привычную колею.
Глава 19
Лера
Неугомонная Ха Юль как-то утром, помогая своей госпоже одеваться к завтраку, сказала как будто ненароком:
- Барышня, позвольте мне сегодня ненадолго выйти из дома?
- А что такое? – поинтересовалась та, сидя перед своим туалетным столиком и наблюдая в отражение, как девчонка ловко заплетает в косу ее длинные шелковистые волосы.
- Сегодня в городе праздник, на площади будут играть музыканты, и вечером можно будет потанцевать…
- Я отпущу тебя, Ха Юль…
- Спасибо, спасибо, госпожа моя! – благодарно зачастила служанка.
- …но только при условии, что ты возьмешь меня с собой, – невозмутимо закончила Лера, и Ха Юль поперхнулась воздухом от неожиданности.
Она закашлялась и принялась бить себя кулаком в грудь, чтобы как-то восстановить дыхание. А потом пролепетала сиплым после кашля голосом:
- Но барышня Со Хён… Это же…
- Ты услышала меня, Ха Юль, – невозмутимо отозвалась Валерия, про себя забавляясь реакцией девчонки.
- Но, госпожа… – проныла та.
- Ничего не слышу! – Лера демонстративно прижала пальцы к аккуратным маленьким ушкам, которыми природа наградила дочь советника Шим Она. – Ты что-то сказала, Ха Юль?..
- Нет, госпожа… – тихо отозвалась девчонка, смиряясь с тем, что опять своенравная госпожа увяжется за ней.
Поэтому, едва госпожа Сун Хын после обильного обеда, который вернее было бы назвать ранним ужином, отправилась в свои покои отдыхать, а младшие мальчишки удрали куда-то в поисках новых забав и приключений, Лера вместе со служанкой вернулась в свои комнаты. Быстренько переодевшись в простые недорогие ханбоки, девушки шмыгнули в заветную калитку.
Служанка, правда, дрожала, как овечий хвост, в страхе, что их кто-нибудь остановит, и тогда «госпожа точно убьет меня», повторяла она шепотом. Но судьба благоволила к беглянкам и сегодня, и им удалось покинуть поместье советника, не привлекая внимания постоянно дежуривших у всех выходов из поместья стражников. Для маскировки они взяли пустые плетеные корзинки, якобы направляясь по распоряжению старшей кухарки за продуктами на рынок.
Девушки выскользнули за калитку и пустились бежать по улице вдоль высокой каменной ограды, пока не свернули на другую улицу. Там спрятали корзинки в густом кустарнике, привольно разросшемся вдоль длинной стены одного из городских подворий. И тут уже пошли пешком, восстанавливая сбитое быстрым бегом дыхание. А потом, взглянув на раскрасневшиеся личики друг друга, залились веселым смехом.
- Ох, барышня! – махнула на нее ладошкой Ха Юль. – Бесстрашная вы! Ведь если бы кто-то из домашних нас увидел да доложил хозяйке, вашей матушке – нас бы строго наказали.
- Но ведь это так интересно, Ха Юль – узнавать каждый раз что-то новенькое! – беспечно воскликнула Лера.
И наткнулась на странный взгляд служанки.
- Что? – спросила она.
Та покачала головой и зашагала дальше:
- Раньше вы были совсем другая, барышня!..
- М-м-м… Да?.. Ну… – Лера подумала, что опять чуть было не спалилась. И быстро произнесла. – Ты бы не называла меня барышней! В этой одежде я ничем не отличаюсь от тебя.
И верно – сегодня на девушке опять был совсем простой однотонный ханбок, которые носили небогатые горожанки. Правда, это была уже ее собственная одежда – в один из походов на городской рынок девушка вдруг решила, что хватит ей просить одежду у своей служанки. И в одной из лавочек, торгующих как раз именно такими ханбоками, она выбрала себе наряд весьма скромной расцветки – спокойного коричневого оттенка юбку-хчима и светло-серую чогори с голубой окантовкой по краю горловины и рукавов. Единственным ярким пятном на одежде были длинные светло-желтые ленты-корым, стягивающие полочки кофты и завязывающиеся на затейливый бант.
Ух, и пришлось же Лере поначалу повозиться с этим бантом – он все не хотел завязываться так, как надо! Но постепенно она освоила и это искусство.
Девушки шли по направлению к главной городской площади, и чем ближе они подходили, тем громче был шум множества голосов, тягучие звуки музыки, исполняемой на народных инструментах, и грохот барабанов.
- О! Праздник, кажется, уже в самом разгаре! Идем скорее! – поторопила Лера, и обе прибавили шаг.
Вскоре они смешались с пестрой толпой, стараясь, однако, держаться поближе друг к другу, чтобы не потеряться в этой мешанине. В самом центре просторной площади выступали бродячие артисты: они показывали разные акробатические трюки, танцевали, играли на музыкальных инструментах, название которых было неизвестно Лере. Вокруг них широким кругом стояли разодетые зрители. Они всячески выражали свое одобрение громкими возгласами и хлопками в ладоши. Лера с Ха Юль подошли ближе и бочком, бочком протиснулись в самый первый ряд.
И тут уже девушка смогла подробно разглядеть и танцоров, и их инструменты.
Один танец сменял другой. Артисты вращали головами, так что длинные узкие ленты белого цвета на их шляпах, на самых маковках, закручивались ровными спиралями. Они совершали прыжки, подскакивали высоко вверх, двигались по кругу то в одном, то в другом направлении. И все это сопровождалось ритмичными ударами по барабанам, висевшим на их плечах.
В этом ритме, в самом движении танцоров было что-то завораживающее, и Лера сама не заметила, когда начала притопывать в такт ногой и хлопать в ладоши, поддаваясь всеобщему азарту и возбуждению.
Но вот прозвучал последний удар по натянутому гулкой кожей барабану, и танцоры остановились, тяжело дыша. Зрители снова закричали, выражая свое одобрение, а потом один из артистов взял деревянную глубокую миску и пошел с ней вдоль зрителей, и каждый кидал ему монетку, а то и две. Лера тоже вынула пару денежек из маленького мешочка-кошелька, спрятанного в складках чхима, и, вручив одну монету Ха Юль, вторую бросила в чашу.
Танцоры отправились отдыхать, а музыканты остались. Они сидели прямо на земле, подстелив плетеные циновки, и продолжали наигрывать плавные, тягучие мелодии.
Вот Лера с удивлением увидела, как в центр открытого пространства вышли несколько женщин, держащих в каждой руке по длинному белоснежному полотну – нечто вроде легких шарфов. Одна из женщин, приблизившись к музыкантам, что-то негромко сказала им, и музыка сменилась, хотя и осталась всё такой же плавной и не