Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Щёки опалило жаром. Рей опустил взгляд и сердито засопел. Руки сжались в кулаки.

— Я… не хочу ложиться с ней!

— А придётся. — Отец опустил ему на плечо тяжёлую ладонь. — Поверь, ты сможешь себя пересилить. — Рейнар вздохнул, а отец усмехнулся. — Ну, а пока определимся с наказанием. Ступай к розгачу и скажи, что я назначил тебе пятнадцать ударов, три часа молитв и сутки работы в коровнике. И пусть проследит, чтобы ты не отлынивал!

— Слушаюсь, ваше величество.

Настоящее. Северная застава

Он ждал её, и она пришла.

Лави ничего не говорила. Молча вошла, затворила дверь. Молча сбросила льняную сорочку и предстала перед ним обнажённая.

Рейнару хватило полмгновения, чтобы избавиться от одежды. Последней он стянул рубаху и отшвырнул в сторону.

Несколько долгих секунд они с Лави стояли и смотрели друг на друга. Просто стояли и смотрели. Молча.

А потом Рей шагнул вперёд. Впился в губы Лавьен, а когда она обняла его, подхватил под бёдра. Не прерывая поцелуя, усадил на комод.

Лави царапала его спину ногтями, кусала шею, выгибалась навстречу, стонала, а он усердствовал, приближая яркий миг удовольствия. Один на двоих…

* * *

— Как вышло, что ты покинула Леду?

Они лежали на медвежьей шкуре у очага. Поленья тихо похрустывали, рыжие сполохи весело плясали, отбрасывая желтоватые блики. Пахло сосной.

Рейнар повернулся на бок, и Лави уютно устроилась в его объятиях, прижавшись спиной к груди.

Лавьен вздохнула.

— Из-за отца… — отозвалась чуть слышно. — Он казнил мою наставницу, а меня пытался лишить чародейских сил и превратить в малоумную дурочку.

Рей приподнялся на локте.

— Это… как же?

— Есть особое зелье, — объяснила Лави. — Чем сильнее чародей, тем опасней его действие. Меня бы отбросило в развитии до младенчества. Я разучилась бы ходить, говорить… — Она поёжилась. — Отец хотел опоить меня ещё в детстве, чтобы дар никогда не проснулся, но мать и бабуля сумели его отговорить. Убедили, что я пустышка. Он и поверил…

Рейнар нахмурился.

— То есть, твой отец знал, что зелье лишает разума, но всё равно хотел принудить тебя выпить эту дрянь?

— О, да! — хмыкнула Лави. — Ведь я бы стала послушной, это главное. А королевские советники уверяли, будто я сделаюсь обычной девушкой со светлой кожей и аккуратными маленькими ушками, представляешь? От такой наглой лжи всё внутри закипело, и я дала дёру.

— Да уж… — вздохнул Рейнар.

Лавьен помолчала. Узкие плечи чуть напряглись.

— Два года назад Улсадру сообщил мне о его смерти, — сказала тихо-тихо, но в каждом слове отчётливо слышалась горечь. — Отец умер внезапно — ни дня не болел.

— Яд?

Лави помотала головой.

— Разрыв сердца. Придворные лекари не смогли помочь. Ледийский совет присягнул королю Инарии, а я… — она грустно улыбнулась. — Поднялась в горы и принесла жертву духам ветра. Так делают ургламы, когда умирают близкие.

Рей притянул её крепче. Замолчал надолго, прислушиваясь к дыханию, а после паузы шепнул:

— Останься…

— Не могу, — отозвалась Лавьен, поглаживая его руку.

— Тогда я поеду с вами.

— Будгра не позволит. Он расплатился тобой за услугу и не примет назад — для него это вопрос чести. — Лави вздохнула. — Мы больше не увидимся, Рей.

Рейнар хмыкнул.

— Мы повторяем это с завидной регулярностью, не находишь?

— Ты о чём?

— А вдруг оракул прав, и мы действительно суждены друг другу?

Лавьен исхитрилась обернуться. Заглянула в глаза. Рей не стал томить её ожиданием.

— Я найду возможность быть рядом, Лави. И никто меня не остановит. Даже Будгра. Но если очередное расставание лишь повод от меня отделаться, скажи сразу — так будет честно.

— Что ты задумал?

— Есть пара занятных идей, — Рейнар зарылся лицом в пепельную макушку и крепче стиснул объятия. — Ты главное сбереги себя, Лави. Даже если не для меня — всё равно сбереги.

Настоящее. Северная застава

Лави не думала, что будет так сложно. Она уже расставалась с Рейнаром — не раз и не два, — но сегодня… Сегодня всё было иначе.

Они пробыли вместе до самого рассвета, а перед самым отъездом ей более всего хотелось вцепиться в Рейнара мёртвой хваткой. Прижаться крепко-крепко. И никогда… никогда не отпускать!

Вот бы вернуться в Восточную башню, закутаться в плед и, обнявшись, попивать сбитень да слушать, как за окнами воет метель. Болтать, смеяться, вспоминать детство, делиться сокровенными мыслями… любить друг друга.

Жаль, нельзя…

— Здесь сало и сыр, который ты так любишь, — Рей всучил ей холщовую сумку. — В кармане сливы для Пушистика. А в бурдюке шнапс.

— Шнапс? — удивилась Лави. — Не сбитень?

— Сбитень надо пить горячим, — напутствовал Рей. — А шнапс пригодится, если начнёшь замерзать. Глотка́хватит, чтобы разогнать кровь по жилам.

Лави кивнула.

— Тяжело прощаться, — честно призналась она.

— Тяжело, — согласился Рейнар. — Кстати, куда делись кулоны, которые я дарил? Первый ты вроде бы потеряла.

— Не потеряла, — с улыбкой призналась Лави. — Выбросила в болото. Так я была зла!

— А второй?

Она вздохнула, вспоминая мучительный путь до бессолнечных земель.

— Второй пришлось продать.

— Надеюсь, ты не продешевила? — с нарочитой серьёзностью вопросил Рей.

— О, нет, — усмехнулась Лави. — За крынку молока, ковригу и ночлег самое то.

— Не спорю. — Рей вытащил из кармана сломанный клык на кожаном шнуре. — Держи. Продолжим добрую традицию.

— Что это?

Рейнар пожал плечами.

— Кулон. На память. Бриллиантов, увы, при себе не имею, поэтому смастерил его из зуба пещерного волка, который хотел мной пообедать.

— Спасибо. — Лави без промедления повесила подарок на шею. — Я буду его беречь.

— Разумеется, будешь, — буркнул Рей. — Болот рядом нет, купить его никто не купит, а если потеряешь, подарю тебе новый. Надеюсь, у пещерных волков ещё остались зубы.

Лави подалась вперёд обнять Рея, но вовремя остановила себя: слишком уж много лишних глаз вокруг. И если ургламы поглощены сборами, то алые — особенно этот напыщенный Адриан! — пристально наблюдают, выстроившись шеренгой за зубцами барбакана.

Стоят. Смотрят. Сверлят взглядами. Руки сложены на груди. Плащи полощутся в порывах ветра. На доспехах алеют красные солнца.