Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули
Поэтому я прощаюсь, чтобы оставить их наедине, и обнаруживаю, что в конце коридора меня ждет Рук.
Я на мгновение колеблюсь, а затем направляюсь к нему.
Я сужаю глаза, стараясь не замечать, как хорошо на нем сидит футболка.
— Почему ты ждешь здесь? — спрашиваю я.
— Я не жду. Я стою.
— Здесь? Посреди коридора?
Он пожимает широкими плечами и оглядывается по сторонам. — Здесь хорошее освещение.
— Для чего?
— Для того чтобы стоять? — Он приподнимает бровь, словно это очевидно.
Я раздраженно выдыхаю, но он отчасти прав. Солнечный свет золотит дугу его проколотой брови и изгиб скулы, подчеркивая россыпь веснушек на переносице. Его глаза, которые обычно кажутся зелено-золотыми, сейчас отливают яркими медными искорками. Небеса, какой же он красивый.
Он наклоняет голову, будто читая мои мысли. — Тебе чем-то помочь?
Его голос — низкий, глубокий, стрела, пущенная прямо в грудь, от которой по коже пробегает холодок.
— И как долго ты собираешься здесь стоять? — спрашиваю я, и мой голос звучит неувереннее, чем хотелось бы.
Он снова пожимает плечами. — Столько, сколько захочу.
— Хорошо, тогда я пойду перекушу.
Он отталкивается от стены и делает шаг ко мне, сокращая расстояние до нескольких дюймов, и теперь возвышается надо мной, облизывая уголок губ. Мой взгляд цепляется за это движение, фокусируясь на нем, пока я ловлю его запах. Свежий, бодрящий. Кажется, пахнет зеленой травой и яблоками.
Он так близко, что я чувствую жар, исходящий от него.
— Тебе не нужно отчитываться о своих планах передо мной, милая, — произносит он тем самым голосом, который пробирается в самые слабые места моего шаткого равновесия.
— Я и не… я… — я запинаюсь и тут же осекаюсь. — Я знаю.
— Тогда приятного аппетита, — говорит он.
— А тебе… приятного стояния.
— Обязательно.
Я ненавижу то, что превращаюсь в запутанный клубок нервов, в то время как он остается абсолютно невозмутимым.
Из-за меня. Из-за чего угодно.
Так что единственное, что мне остается — это бросить на него яростный взгляд, прежде чем уйти. Я отказываюсь позволить ему увидеть, как сильно он меня выбивает из колеи.
Когда он начинает насвистывать, я оглядываюсь через плечо и вижу, как он небрежно прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрит куда-то вверх, кажется, в пустоту.
Я бросаю последний взгляд и заставляю себя отвернуться.
Лишь мгновение спустя я осознаю, что улыбаюсь.
Почему это так сильно меня пугает?
Глава 16
Мне удается провести выходные, избегая Нокса, запершись с Тринити и Эдвардом в медблоке, где мы изо всех сил пытаемся подбодрить её, но без особого успеха. Это также дает передышку от постоянных взглядов и расспросов о моей собственной провальной инициации. Силвер и Хейзел приходят навестить нас, и, хотя они стараются вести себя нормально ради неё, я вижу, как им неловко. Я понимаю почему. Они волнуются за Трин, конечно, но общение с любой из нас теперь ставит под угрозу их репутацию в Фиаме. Наша дружба против их семейного наследия… И все же я не стану притворяться, что это не причиняет боли.
Но рано или поздно мне нужно поесть, и в понедельник за обедом в столовой меня находит Нокс. Он опускается на стул рядом со мной без приглашения. — Почему я слышу слухи, что ты отираешься рядом с этим отбросом?
— Я не отираюсь рядом с ним, — говорю я. — И не используй это слово. Оно гнусное. Он случайно оказался рядом, когда Тринити упала в обморок, и донес её до медблока. На самом деле он очень помог.
Я вспоминаю наш разговор с Руком, когда на днях нашла его у медблока. Он утверждал, что просто стоял там, но я никак не могу отделаться от ощущения, что он ждал меня. Что просто нелепо. С чего бы ему это делать?
— Ты позволила ему коснуться её? — спрашивает Нокс с нескрываемым ужасом.
Я одариваю его полным отвращения взглядом. — Какое тебе дело? Ты даже не спросил, в порядке ли она. Или я, если уж на то пошло.
Нокс закатывает глаза, берет вилку и запихивает в рот картофельный салат, пока Джексон и Сэл садятся напротив нас со своими подносами.
— Привет, — говорит Джексон, переводя взгляд с одного на другого.
— Что? — спрашиваю я.
— Ничего, — говорит он, поднимая руки в знак капитуляции.
— Тебе явно есть что сказать.
Он пожимает плечами, берет свою кружку и отпивает кофе. — Ты в последнее время даешь нам слишком много тем для разговоров.
— Джексон, — говорит Нокс, и в его голосе слышится предупреждение.
— Я не пытаюсь достать её. Поэт, правда. Я просто волнуюсь за тебя.
Иногда у Джексона отлично получается ляпнуть не подумав, но сердце у него на месте.
— Я в порядке, — говорю я.
Он бросает на меня многозначительный взгляд, прежде чем уставиться на Нокса.
Нас прерывает появление Уинтер и Лейси — обеих я избегала как чумы. Нокс сдержал свое слово, распорядившись убрать в моей комнате и прислать новую форму. Подозреваю, он также что-то сказал этим девушкам, потому что они перешли от открытой враждебности к тому, чтобы делать вид, будто меня вообще не существует, — и это идеально. Я только «за». Надеюсь, мы сможем поддерживать это состояние следующие три года.
Уинтер садится с другой стороны от Нокса, а Лейси плюхается рядом с Джексоном и тут же начинает хихикать и трясти волосами. Джексон сосредоточен на своей еде, по большей части молчит, а я наблюдаю за ними, понимая, что происходит. Джексон совершенно не замечает, что Лейси к нему неравнодушна. В отличие от Сэла, который готов переспать с любой девушкой, которая уделит ему внимание, Джексон всегда был немного сдержаннее в отношениях с женщинами. И дело не в отсутствии выбора. В нем есть эта тихая, задумчивая черта, которая делает его немного загадочным.
На самом деле он