Гори ярко - Патриция Бриггз

— Да, — сказал Асил. — Я знал нескольких волков, способных на это. — Он снова помолчал. — Я почти уверен, что Бран умеет немного больше.

Анна торжественно кивнула. Она вспомнила, как приезжие волки иногда не замечали Брана, пока он сам не привлекал к себе внимание. Отчасти это связано с его способностью скрывать силу своего характера, но несколько раз Анне казалось, что люди просто не замечали его.

— Он любит петь, — добавил Асил.

— Уэлсли? — переспросила Анна. Они только что говорили о Бране, но она была почти уверена, что Асил не стал бы рассказывать ей то, что и так всем известно.

Асил кивнул.

— Он бас и обычно чуть-чуть фальшивит. Как Джонни Кэш.

— Джонни Кэш не фальшивил, — возразила Анна, которая сама недавно стала его поклонницей, к большому веселью некоторых членов стаи. — Он просто пел мелодии в неожиданной манере, выбирал другие ноты в аккордах, а не ту, которую, по мнению нашего слуха, должна звучать.

— Или которую задумал автор песни, — сказал Асил.

— Это сократило количество песен, — упрямо продолжала Анна. — Но делало их похожими на песни Джонни Кэша.

— Да, — согласился Асил. — Но ты говоришь об этом так, будто это хорошо.

— Многие люди со мной согласны, — сказала она.

— Филистимляне, — торжественно провозгласил Асил.

— Чарльзу нравится Джонни Кэш, — сообщила она. Благодаря Чарльзу Анна открыла для себя много музыки, которую раньше считала старомодной или банальной. До встречи с Чарльзом она слушала либо настоящую классику — желательно с большим количеством виолончели — либо то, что крутили по радио. Жизнь с Чарльзом значительно расширила ее музыкальную библиотеку, а ведь когда-то она считала себя знатоком в этом вопросе.

— Варвары-филистимляне, — поправился Асил. — Джонни Кэш был необразованным деревенщиной с низким голосом. Вы с Чарльзом зря тратите на него время.

— Кэш был национальным достоянием, — начала заводиться Анна. — Он взял народную музыку, церковную музыку и рок и соединил их в нечто, что нашло отклик у многих людей. И мне очень повезло, что я нашла Чарльза, скорее всего, в прошлой жизни меня благословили лепреконы.

— Ты никогда не встречала лепрекона, иначе не говорила бы так. — Асил подарил ей снисходительную улыбку и сосредоточился, пытаясь удержать тяжелый внедорожник на дороге, когда его правое колесо попало в мягкую грязь.

— Я не хочу, чтобы предателем оказался Уэлсли, — сказала Анна.

— Я тоже, chiquita.

Через некоторое время, прокрутив их разговор в голове, Анна спросила с подозрением:

— А тебе самому нравится слушать Джонни Кэша?

— Я люблю Долли Партон, — ответил он. — Вот у нее уникальный голос.

— Я не об этом спрашивала, — сказала Анна. — Тебе нравится слушать Джонни Кэша?

Асил вздохнул и сдался с таким неподдельным смущением, что она поняла, что была права, но не стоило смущаться того, что ему нравится слушать Джонни Кэша.

— Только хорошие песни. — Он взглянул на нее. — Если ты проболтаешься Чарльзу, я буду все отрицать.

Она приподняла брови.

— Только если Чарльз спросит.

На этот раз вздох Асила был полон драматической печали.

— Ты меня погубишь, Анна. Ты меня просто погубишь.

И в этот момент он резко повернул направо, прямо у обрыва. Анна вскрикнула и вцепилась в ручку, напомнив себе, что она оборотень и вряд ли погибнет в аварии, особенно учитывая, что «Мерседес» Асила был оснащен множеством подушек безопасности.

Но «Мерседес» не упал с обрыва, а просто продолжил путь по очень крутому склону и резко свернул вправо.

— Похоже, что защита от эрозии, которую установил здесь Бран, продержалась ещё год, — сказал Асил, будто не заметил ее паники. — Еще пять лет назад Уэлсли каждое лето приходилось восстанавливать эту дорогу, потому что край обрыва, где мы только что свернули, каждую весну сползал.

— Ты сделал это нарочно, — обвинила его Анна.

Он широко усмехнулся.

— Возможно. Но ведь было весело, правда?

Анна фыркнула, стараясь не улыбаться ему в ответ.

Большой внедорожник медленно покатил вниз по неровной дороге, которая переходила в естественную трещину в склоне горы, достаточно широкую, чтобы «Мерседес» мог в нее протиснуться. Асил остановился у входа и дважды просигналил. Подождал пять секунд, считая вслух, включил дальний свет и продолжил путь по колее, углубляясь в сердце горы.

Тьма была настолько непроглядной, что даже с фарами «Мерседеса» Асила почти ничего не было видно, либо же смотреть там было просто не на что. Анна заметила проблеск светоотражающей ленты, и Асил остановил машину.

Когда Анна потянулась к ручке двери, он выключил двигатель и покачал головой.

— Подожди немного.

Некоторое время они сидели в тишине, свет фар погас. Анна привыкла видеть в темноте, но из-за полного отсутствия света у нее начиналась клаустрофобия. И другие фобии тоже.

Наконец Анна не выдержала молчания.

— Так почему мы здесь сидим и ждем? — спросила она.

— Потому что если мы выйдем до того, как Уэлсли заметит наше присутствие, случится что-то плохое. Уэлсли когда-то был сержантом-артиллеристом.

— Кем? — переспросила Анна.

Он тихонько фыркнул.

— Я всё забываю, насколько ты молода. Сержант-артиллерист — это солдат, который с помощью химикатов, которые находил на полях сражений, фермерских дворах и фабриках девятнадцатого века мог много чего взорвать. Скорее всего, всё это место — а может быть, и всю эту сторону горы — он опутал проводами со взрывчаткой. По крайней мере, так мне однажды Бран сказал.

— Ладно, — задумчиво произнесла Анна. — Тебя не беспокоит, что Лия отправила нас с тобой сюда вместе? Она была бы рада нашей смерти. Тебя она недолюбливает больше, чем меня, вообще-то, но не в данный момент.

— Ни капли не беспокоит, — ответил ей Асил. — Я не собираюсь взрываться от рук безумного и талантливого художника. Ни один художник добровольно не уничтожит такое произведение искусства, как я.

Раздался щелчок, и вокруг них зажглись огни.

— Теперь можно выходить, — сказал Асил. Это прозвучало бы более обнадеживающе, если бы он не пробормотал тихо: — Кажется.

Анна колебалась, но, оставаясь в машине, она вряд ли смогла бы защитить себя, если бы Уэлсли решил отправить их к праотцам, поэтому она вышла. Закрывая дверь, она неторопливо огляделась.

Тут был один вход, но колея, по которой они приехали, больше напоминала ствол шахты, с грубо вырубленными деревянными креплениями, поддерживавшими земляной потолок, и железнодорожными рельсами, снятыми с креплений и сваленными в кучу вдоль стены.

Место, где они остановились, было расширено, так что могло вместить три машины. В данный момент там стояли «Мерседес» Асила, старый джип, мотоцикл и снегоход — последние два занимали одно парковочное место.