Кости - К. Л. Спир

— Синяки лечить легко. — Я на мгновение заколебалась. — У тебя еще что-нибудь болит?

Она улыбнулась, но глаза ее были грустными.

— Просто немного побаливает.

Эта усталость пробрала меня до костей. Я точно знала, что она имела в виду, и была готова поспорить, что тот, кто причинил боль ей, не был изгнан или как-нибудь наказан. Боги, мне хотелось сделать хоть что-то.

— Можно исцелить тебя? — Спросила я, удерживая ее взгляд.

— Конечно.

Она села на стул, и я положила руки ей на шею. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы направить тепло по ее коже, убрав синяки и затяжную боль, которую я ощущала в нескольких частях ее тела. Когда я отступила назад, она улыбнулась, несмотря на слезы, блестевшие в ее глазах.

— Спасибо тебе, Боунс.

Я пожала плечами, с трудом сглотнув.

— Трею не нравится, что я работаю в борделе, — добавила она, соскальзывая со стула.

Я снова делала вид, что раскладываю настойки, но на самом деле слушала.

— Мой отец задолжал и умер, не успев выплатить долг. Мадам отправила меня в бордель, чтобы я расплатилась. Трей продолжает пытаться вытащить меня, но мне больше некуда пойти. — Она снова грустно улыбнулась. — Мак предложил мне присоединиться к его команде, но я никогда не была физически сильной и часто болею. Да и в борделе не так уже плохо. Мы держимся вместе и стараемся помогать друг другу.

— Сколько тебе было лет? — Спросила я.

Она на мгновение заколебалась.

— Двенадцать.

Мне пришлось бороться с тошнотой. Гребаная девченка, работающая в борделе. На ее месте могла быть я. Вероятно, я бы и была на ее месте, не имей я своих сил.

— Маку не противно, что ты работаешь в борделе? — Я не смогла удержаться от колкости в адрес Мака.

Клэрити моргнула, слегка нахмурив брови.

— Я не думаю, что ему нравится это, но он уважает мое решение.

— О. — Я не знала, что сказать после этого.

— В любом случае, я просто хотела узнать, как у тебя дела.

— Я в порядке, — сказала я, но скорее устало, чем резко. Я встретилась с ней взглядом и позволила себе немного проявить уязвимость. — Ничего нового.

Мы обменялись взглядами, которые говорили больше, чем могли бы сказать слова. Она понимала меня, а я ее, и мы обе ненавидели это.

— Понимаю, ты не так уж хорошо меня знаешь, — тихо сказала она, — но я могу поручиться за своих братьев. Они хорошие люди.

Я снова отвела взгляд.

— Если кто-нибудь пострадает в борделе, просто пошли за мной. Это не обязательно должна быть чрезвычайная ситуация.

Она на мгновение замолчала.

— Так и сделаю. Спасибо тебе, Боунс.

После ухода Клэрити у меня было несколько минут тишины, прежде чем вошла женщина. Гриз последовал за ней внутрь, и то, как он смотрел на нее, заставило меня напрячься. Она выглядела безобидной — худой и хрупкой, — но жадно смотрела на меня со странным блеском в глазах.

— У тебя дар, — сказала женщина, прежде чем я успела что-либо сказать. Она наклонила голову, словно птица.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Спросила я.

Она улыбнулась, и я заметила, что ее зрачки расширились, как будто она была под кайфом.

— Ангел, — благоговейно пробормотала женщина.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица так быстро, что комната поплыла перед глазами.

— Не называй меня так.

— Безгласные были правы. — Ее лицо сияло благоговением. — Боги послали своего Ангела спасти нас.

— Боги послали тебя мне, Ангел. Ты принадлежишь мне, и я буду распоряжаться тобой как сочту нужным; ты слышишь меня?

Я судорожно втянула воздух через нос, пытаясь подавить тошноту.

— Я ищу твоего благословения, Ангел!

Женщина направилась ко мне, и я поспешно отступила, но Гриз схватил ее прежде, чем она успела сделать больше двух шагов. Ему пришлось вынести ее, хоть она и сопротивлялась, но он справился.

— Нет! — взмолилась она. — Ангел, пожалуйста!

Как только за ними закрылась дверь, я взбежала на чердак и забилась в свой угол, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди. Мои руки дрожали, пока я боролась с волнами тошноты.

Ангел.

Я ненавидела то, что Джак до сих пор имел надо мной такую власть. Я хотела, чтобы он исчез из моих воспоминаний, моих страхов, моих кошмаров. Я ненавидела, что одно слово могло довести меня до такого состояния, потому что я слышала только его голос, произносящий это слово. Я не была уверена, знает ли большинство людей, что Джак когда-то был частью Безгласных. Он часто пылко рассказывал мне о Безгласных и богах, когда мы были одни. Он сказал, что ушел из-за разногласий, но иногда я задавалась вопросом, правда ли это. Казалось, он делал все возможное, чтобы Жнецы и Безгласные не пересекались, несмотря на то, что верил, будто был избран новым богом, найдя меня в пустыне.

Ангел. Он простонал это мне в ухо, когда…

Я снова зажала рот рукой, решив, что так меня не стошнит.

Голова Гриза высунулась из-за стены чердака, и я подпрыгнула, ахнув.

— Извини, — сказал он, — ты в порядке?

Я кивнула, вытирая мокрые щеки и надеясь, что он не заметил. Он поднялся на чердак и сел у стены в нескольких футах от меня.

— Не знаю, зачем я продолжаю спрашивать тебя об этом, когда знаю, что ты просто соврешь, — сказал он, но в его голосе не было злости.

Я попыталась сделать глубокий вдох, попыталась сдержать слезы, которые навернулись у меня на глаза, и попыталась притвориться, что его здесь нет. Краем глаза я видела, что он наблюдает за мной.

— Ты раньше сталкивалась с Безгласными? — спросил он.

Я покачала головой.

— Просто видела их издалека. И кое-что слышала.

— Они знали о тебе? — спросил он.

Я вздрогнула.

— Нет.

Он выглядел задумчивым.

— Слухи о твоих силах уже разошлись. Контакт Мака говорит, что люди стали расспрашивать о тебе.

Боги, если он пытался поднять мне настроение, то у него дерьмово получалось.

— Я мало что знаю об их верованиях, но если они думают, что ты какой-то ангел…

Я напряглась.

— Тебе не нравится это слово, да?

Я не ответила.

— Неужели они все так думают? Мэгс — чокнутая, поэтому я никогда не узнаю.

Честно говоря, я и сама не была уверенна. Я знала только то, что рассказал мне Джак. С его слов, Безгласные верили, что семь богов восстали из пепла старого мира. Были избраны семь пророков, по одному для каждого бога, и они служили богам до самой смерти. Последователи должны были посвятить себя Безгласным, чтобы доказать свою преданность,