Муж стирал мне память. Жена орка по договору - Лилия Тимолаева

Поэтому письмо я отнесла Ортану.

Он находился во внутреннем дворе и спорил со старшим стражем из-за размещения людей у восточной стены. Заметив меня, закончил фразу, отдал распоряжение и только потом подошёл.

После вчерашнего поцелуя я ожидала неловкости. Возможно, какого-нибудь осторожного взгляда, который заставит вспомнить, как сама тянулась к нему, сжимая пальцами ткань его рубашки.

Ортан посмотрел на моё лицо и сразу забыл о вчерашнем.

— Что случилось?

Я протянула письмо.

Он не взял.

Я чуть не рассмеялась.

— Можешь прочитать. Разрешаю.

— Лучше произнеси это ещё раз при Харсе.

— Ортан.

— Я учусь на ошибках.

— Иногда доводя окружающих до убийства.

— Харса говорит то же самое.

Он всё-таки принял лист и прочитал. По мере чтения лицо становилось серьёзнее, однако, дойдя до конца, Ортан не высказал ни одного предположения.

Я ждала.

Он вернул письмо.

— И?

— Что?

— Ты обязательно заставишь меня спрашивать?

— Если хочешь моего мнения — да.

— Хочу.

Ортан посмотрел на серебро в моей руке.

— Я бы не доверял Кроссу настолько, чтобы идти туда одной.

— Я тоже.

— Но это не ответ на главный вопрос.

— Какой?

— Хочешь ли ты вернуть память.

Я оглянулась на двор. Несколько орков разгружали телегу возле дальней стены. Харса стояла в галерее и читала какой-то документ, одновременно выслушивая молодого писца. День начинался самым обычным образом.

Только мне предстояло решить, хочу ли я узнать жизнь, которую у меня отняли.

— Да, — сказала я.

Ответ оказался спокойнее, чем ожидала.

Ортан внимательно посмотрел на меня.

— Всё сразу?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Леонард написал «около года». Я не собираюсь получать в голову целый год только потому, что он решил открыть шлюзы. Сначала хочу знать начало.

— Какое именно?

Я сложила письмо.

— Что произошло после того старого несчастья. Почему я вообще попросила убрать первое воспоминание. И что случилось в тот момент, когда моя просьба перестала быть разрешением.

Ортан кивнул.

— Разумно.

— Ты сейчас похвалил моё решение?

— Не привыкай.

— Не успею.

Он улыбнулся краем рта, но я не смогла ответить тем же.

— Поедешь со мной?

Вопрос вырвался раньше, чем я решила, хочу ли его задавать.

Ортан не стал притворяться, что не понимает, куда именно.

— Если хочешь.

— Хочу.

— Хорошо.

Ни «я всё равно собирался», ни «тебе нельзя идти туда без меня».

Только согласие.

Я уже знала, что именно такие мелочи становятся опасно важными.

— Харсу тоже возьмём, — сказала я.

— Боишься остаться между двумя мужьями?

— Больше боюсь, что один из них начнёт вести себя как идиот, а второй решит, что обязан его убить.

— Тогда Харса понадобится, чтобы остановить тебя. Я обычно прекрасно контролирую себя.

Из галереи донёсся её голос:

— Врёшь!

Ортан поднял голову.

— Ты подслушиваешь?

— Ты говоришь во дворе!

Я впервые с момента получения письма засмеялась.

Смех закончился быстро, но помог.

Через час мы уже ехали на Старую улицу.

Я сидела напротив Ортана, потому что рядом сейчас казалось бы слишком близко. После вчерашнего между нами возникло нечто, чему я пока не хотела давать название. Поцелуй не обещал ничего. Именно это делало его ценным.

Ортан не упоминал его.

Я тоже.

Харса ехала рядом со мной и большую часть дороги просматривала бумаги. Только когда старый дом Кроссов показался за поворотом, она закрыла папку.

— Какие правила?

— Правила? — переспросила я.

— Я присутствую как свидетель. Мне нужно понимать, что именно разрешено.

Мне понравилось, что вопрос был задан мне, а не Ортану.

Я подумала.

— Леонард может находиться рядом. Может объяснить, что будет происходить. К кольцу прикасается только после того, как я разрешу. Если я скажу остановиться, всё прекращается сразу.

— А зеркало?

— Я сама решу, когда открыть.

Харса кивнула.

— Грейр?

— Что?

— Ты слышал?

— У меня хороший слух.

— Иногда это не помогает.

— Харса.

— Я уточняю.

Я посмотрела на Ортана.

— И ещё. Если Леонард сделает что-то, чего я не разрешила, не бросайся на него сразу.

Ортан поднял брови.

— А сколько секунд мне подождать?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Сначала дай мне возможность разобраться самой.

Он не ответил мгновенно.

Вот за это я и доверяла его обещаниям больше красивых согласий. Ортан не изображал человека, которому легко отказаться от вмешательства.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Если тебе не будет грозить непосредственная опасность, сначала действуешь ты.

— Спасибо.

— Пока рано благодарить.

У старого дома нас уже ждали.

Берта открыла дверь и при виде Ортана с Харсой побледнела сильнее, чем во время моего предыдущего визита.

— Госпожа... Кервен.

Она всё-таки исправилась.

— Леонард здесь?

— В зеркальной комнате.

— Один?

— Да.

Я отдала плащ.

Берта посмотрела на Ортана, явно не представляя, предложить ли ему оставить оружие. Он сам снял пояс с коротким клинком и передал Харсе.

— Так спокойнее?

Управляющая торопливо кивнула.

Я посмотрела на него.

— Ты всегда настолько хорошо умеешь пугать людей молча?

— Иногда приходится говорить.

— Представляю.

На втором этаже было холоднее, чем я помнила. Старый западный коридор тянулся вдоль узких окон, за которыми серело осеннее небо. Дверь зеркальной комнаты оставалась открытой.

Леонард стоял у окна.

Зеркало за его спиной было накрыто.

Увидев меня, он сначала посмотрел на Ортана, потом на Харсу. Ни раздражения, ни удивления.

— Я рад, что ты пришла не одна.

— Правда?

— Да.

— Несколько месяцев назад ты предпочитал обратное.

Боль мелькнула на его лице, однако спорить он не стал.

— Несколько месяцев назад я был уверен, что имею право исправлять твои решения.

— А сейчас?

— Сейчас знаю, что не имею.

Я вошла в комнату.

Ортан остановился возле двери.

— Ты можешь войти, — сказала я.

— Уверена?

— Да.

Он прошёл к стене напротив зеркала. Харса осталась ближе к выходу, и это расположение мне понравилось: никто не загораживал дверь.

Леонард заметил, куда я посмотрела.

Наверное, вспомнил ту же сцену, что и я: дорожную сумку, мою руку на ручке, кольцо на полу между нами.

— Я ничего не стану делать, пока ты сама не попросишь, — сказал он.

— Тогда начни с объяснения.

Он подошёл к небольшому столу, где лежали две старые книги и несколько листов.

— Я нашёл полный текст записи о зеркале. Оно не уничтожает воспоминания. Оно разрывает путь к ним и удерживает закрытые части через брачный знак.

— Это я поняла из письма.

— Вернуть можно только то, что было забрано. Оно не создаёт новых воспоминаний и не меняет содержание.

— А цена?

Леонард помолчал.

— Возвращение большого объёма будет тяжёлым. Именно поэтому я написал, что ты можешь выбрать часть.

— Я выбрала.

Он посмотрел на меня.

— Что именно?

— Начало. Сначала то событие, после которого я сама попросила тебя об этом. Потом первый случай, когда