Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Напряжение свело челюсти. Это не могли быть они. Прошлое было для него закрытой книгой во многих отношениях, но он присматривал за Комисом и происходящим там. Сменявшие друг друга Преторы настаивали, что за одиннадцать лет не было никаких признаков их присутствия. И всё же беспокойство свернулось кольцом рядом с агонией, пульсирующей вдоль позвоночника. Прошлое было слишком близко этой ночью.

Гай сделал пометку в акте о присутствии трупа.

— Есть ли какие-то другие основания, которые я должен записать для нашего взлома, Верховный Маг?

Кадра указал на дорожную соль, поблёскивающую на снегу. По меньшей мере мешок был высыпан от колонн, обрамляющих двери, до самой дороги.

Гай фыркнул:

— Подумать только, они не осознают, что это их выдаёт.

— Маловероятно, — длительное употребление «белого сна» притупляло не только зрение. Потеря обоняния наступала через год. Ограниченная моторика подкрадывалась через несколько лет. Владелец притона мог залить проклятые дороги солью, и его ослепшие клиенты всё равно ничего бы не поняли, когда их ноги продолжали стоять на земле, пока они шатаясь выходили наружу.

— Подумать только, этот наркотик пережил Клан Кадер, — Гай свернул документ. — Они, должно быть, кричат в своих могилах об упущенной прибыли.

Кадра рассудил, что в каком бы из Десяти Адов ни находился Клевсин, там его наверняка мучили на дыбе пострашнее этой.

Его вигилы окружили дом, доложив об отсутствии охраны и заколотой задней двери. Значит, за главными дверями должен быть часовой. И выход для дилеров. Осматривая заснеженную листву позади дома, он заметил пустые участки, указывающие на подземный ход. Они не стали высаживать кустарник заново после того, как засыпали землю над туннелем.

— Направляйтесь к выходу из туннеля, — приказал он вигилам. — Я пойду внутрь.

— Мне сопровождать вас? — Гай выглядел смущённым под пристальным взглядом Кадры. — Это опасные времена. Чума забирает всё больше людей каждый день, а Орден говорит, что вы с Сарай принесли сюда Разрушение. Напуганная толпа способна на пугающие вещи, и вы станете виноваты, если защитите себя. — Невысказанным, но очевидным в его взгляде было событие Раскола. Вы уже однажды умерли, говорили его глаза.

— Я умер специально, Гай. Повторение этого номера не входит в мои планы.

Мужчина выглядел неуверенно, но прочистил горло.

— Конечно. Мы немедленно возьмём дилеров под стражу.

Кадра горько вздохнул, уходя. Десять адов, как низко я пал. Год назад никто бы не посмел бояться за его безопасность. Эта забота не раздражала — он был всего лишь человеком. Но его врагам нужно было напомнить, что он носит это звание лишь условно. Иначе Сарай всегда будет в опасности.

Он осмотрел притон на предмет рун Стража, которые активировали бы ловушки, если бы чужак попытался войти. Не найдя ни одной, он поднял руку, и разряд молнии раскинул свои ветви над входными дверями.

Дым спиралями устремился вверх — к блаженному неведению потребителей внутри, но не к их вечно бдительным поставщикам. Через несколько минут по улице разнеслись крики удивления, возвещающие о схватке между его вигилами и наркоторговцами, выходящими из туннеля. Его люди постараются захватить всех, но некоторые растворятся в хаосе, чтобы вскоре вновь возникнуть в каком-нибудь пропитанном вином кабаке, предлагая свой товар местным завсегдатаям. Возрождение и переображение — истинное ремесло любого дилера.

Он был тому доказательством.

В нескольких дюймах от пожара, который он устроил из дверей, он почти слышал голос Сарай. Нахмурившись, она бы вглядывалась в его глаза, всегда смущённая его неподвижностью перед входом в очередной притон.

«Тебя это тревожит? — спросила она однажды ночью. — Видеть людей настолько опустошёнными?»

Его кивок был ещё одним кирпичиком умолчания в его башне иллюзий. Потому что именно здесь, у порога притона, он чувствовал вибрации в самом своём фундаменте, звенящие, как секунды на водяных часах, предупреждая, что фасад его жизни уже давно должен был рухнуть.

Он отвёл взгляд от холодного пятна, где должна была стоять она, и поднял руку. Огонь отступил от дверей, шипя на солёном снегу, пока не остался лишь дым. Он вышиб обугленное дерево и вошёл.

Встретило его лишь размытое движение. Он отступил в сторону, когда часовой пролетел мимо, гонимый силой собственного импульса.

Скользнув за спину охранника, Кадра вырвал клинок из его руки и вогнал в податливую плоть живота, тут же прижав ладонь к его рту и полоснув лезвием. Налитые кровью глаза мужчины вылезли из орбит, приглушённые крики бессмысленно бились о ладонь Кадры. Когда он вытянул кинжал и вонзил его в шею, внутренности с чавканьем втянулись обратно. Глаза несчастного закрылись с хриплым мольбой о пощаде.

Кадра бросил труп, почти не обращая внимания на разряд боли, прошивший позвоночник от напряжения. Металл звякнул, когда тело сползло по стене, окрашивая её в красный. Лунный свет, пробивавшийся сквозь вход, блеснул на острых латунных заклёпках перчаток мертвеца. Наёмник или охотник за головами. Владелец притона вложил немало золота в это предприятие.

Он бросил беглый взгляд на вязкую золотистую жидкость, сочившуюся из рта убитого. Скелетообразные руки и зубастые щупальца выплеснулись из неё, вгрызаясь в глаза. Отвернувшись, он оставил существ из миров за пределами своего наедине с их махинациями.

Дверь в атриум поддалась под его рукой. Впереди открывался центральный двор, устремлённый в ночное небо. Безмолвная толпа, копошащаяся вокруг, не обратила внимания на его появление.

Широкий фонтан в имплювии вяло выплёвывал грязную дождевую воду. В чаше плавали тёмные фигуры с молочно-белыми радужками, сочащиеся гнилью. По двору были разбросаны побуревшие пуховые матрасы и испачканные подушки, на которых, словно улитки, корчились люди. Под перистилем, с остекленевшими глазами, возлежали на роскошных диванах дворяне.

Здесь не было жертв чумы. Только наркоманы.

Мускул на челюсти дёрнулся. Мягко падающий снег вдруг показался темнее, обретая пепельный оттенок, увлекая его в ту самую ночь, когда и снег, и пепел падали с небес. Прошлое сегодня было слишком близко.

Так много загубленных жизней. Опасный, горький голос, который всё пытался раздавить его череп, вновь подал признаки жизни: Ты мог бы восстановить равновесие.

Каким образом? Он проигнорировал манящую колыбельную затенённого двора, обитатели которого сливались в кляксы чернил на фоне великой тьмы.

Вырезав всех, кто тебе перечит.

Утомительно. У меня мало интереса к тирании. Его зрение почернело, словно он стоял в тёмной комнате. Он наблюдал, как клубы дыма расцветают и обвиваются вокруг него, впиваясь в кожу,