Маргарита Дорофеева - Глаза странника

— Мне почти семнадцать уже… — выдавила я. — Попробуйте…

— О ты ба-а… Как много-то! Думаешь, захочу, не уведу? — она расхохоталась.

Я попыталась вскочить с камня. Не тут- то было! Её рука крепко сжала моё запястье.

— Сядь, красавица. — заговорила она нараспев. — Неужто и впрямь старая Зара до смерти может перепугать? Не стану я тебя красть, так и знай. И денег у тебя нет ни копеечки, чтобы, как водится, на руку положить. Только цветы полевые… Не нужно мне, старухе, ничего от тебя. А вот сказать кое-что, скажу. Хочешь, слушай, а хочешь, мимо ушей пропусти. Тогда и жизнь, одна из них, лучшая, тоже мимо…Ага… Дай вот только…

Отпустив мои руки, цыганка выпростала пачку сигарет из бездонных недр навьюченного на ней тряпья. Закурила… Молчит и глядит мне в глаза, делая одну затяжку за другой.

Сигарета. За ней вторая…

Снова заговорила.

— Так вот, красавица, две на руке-то твоей линии. А жизнь-то вроде, одна. Так оно? Считается, так… Две линии- два времени… А мы не знаем, как одним распорядиться.

Вновь замолчала. Этот пытливый, сверлящий душу, взгляд… Я недоуменно пожала плечами, опустила голову — трудно выносить слишком пристальное внимание, особенно, если ты едва знакома с человеком, который пытается разъяснить тебе нечто недоступное пониманию. Во всяком случае, то, что я услышала, вовсе не походило на обычное гадание.

— Скольких встречала с двумя линиями, — цыганка, наконец, прервала затянувшееся молчание, — а жизнь одну проживали… Все… Говорят, вторая линия — оберег, хранительница. А так ли? Шли по разбитой, накатанной колее. Шли и не ведали, что рядом иная дорога тянется. И ждет… Ждет, когда с накатанной съедут и на неё попадут. Мало кому удалось. Многие не поняли и удачей нечаянной назвали, а которые так совсем заблудились.

— Тарабарщина… — непроизвольно прошептала я.

Цыганка не расслышала. Возможно, моя реплика была ей просто неинтересна.

— Если бы все понимали… — продолжила она. — Вот что, красавица, знаю только — судьба это не начало и конец, а между ними неизбежность. Пойми, судьба это то, что хочешь ты. Хочешь радости — радуешься, а если слёз хочешь- плачешь.

И запомни, девочка, две линии — два времени. В одном ты одна, в другом другая. Можешь быть такой, какой можешь, а можешь, какой хочешь. Я так, думаю, каждому это дано. Свыше дано. Только не на каждой руке, как на твоей, четко прописано. От человека всё зависит.

Вспомни об этом, когда в жизни твоей тучи соберутся, и небо с овчинку покажется. Взгляни на ладошку. Вот они — линии-времена. И сверни, непременно сверни. Спросишь куда свернуть-то? Тут только душа подскажет. Не зря же дано….

---------------

Юность. Гораздо позже приходит понимание, насколько она прекрасна, безмятежна и светла! Давно забылся Олькин кошмар, улетучился как мимолетный сон… А вместе с ним, казалось, канула в Лету встреча со странной цыганкой на берегу… Я ни разу не вспомнила о ней, посчитав обычным приключением, не более.

И кто бы мог подумать что, спустя много лет мне всё же придётся воскресить в памяти этот летний день, табор у реки, старую Зару, её цепкую руку, раскрывшую мою ладонь и слова "дано" и "вспомни".

Дано?.. Что? Кем и когда? А ещё- для чего?

Вспомнила я цыганку, не могла не вспомнить… А с ней и Ольку, облокотившуюся на подоконник по другую сторону окна…

Вспомнила лишь потому, что в мире не стало тебя…

Твой последний вздох. Он остановил течение времени, оставив меня наедине с собой. Я не сумела смириться со случившимся, вернее, не пожелала.

Где бы я ни была, куда бы ни заносила меня судьба — чувствовала — ты где-то рядом. Мои глаза в пустом пространстве ловили твой ускользающий взгляд. Слова — ты слышал каждое из них. Новое платье- ты любовался мной, не отводя восхищенного взгляда. Духи- и опять же ты и только ты вдыхал их аромат.

Казалось, стоило всего лишь протянуть руку…

Я так и делала, но рука протыкала пустоту…

Порой ловила себя на мысли, что одержима тобой и, как ни странно, мне это нравилось… Одержимость сродни болезненному наслаждению, что приходит вслед за потерей, захватывая душу в свой беспощадный плен.

А иногда я пыталась бежать от тебя. Изобретала способы отвлечься, рассеять тоску и наваждения воспаленного рассудка. Книги, развлечения, мужчины… Ты, я видела это даже во сне, преграждал им путь, заставляя меня думать только о нас с тобой.

Случалось, отвлекусь, забудусь на мгновение. Твой образ начинает таять. Чувствую: исчезаешь… И тотчас меня охватывает паническое одиночество. Стоит мысленно позвать тебя, и мы опять одно целое. Мне хватало мгновений этой зыбкой близости, чтобы встретить следующий день. А за ним ещё один… И так год за годом…

Кто из нас кого не отпускал? Впоследствии поняла, что невозможно изъять часть целого. Ведь ты больше я, чем я сама…

Жизнь сумела разлучить нас, смерть же держала до сих пор рядом. Слишком рядом, так, как, кажется, мы не были близки никогда.

Близость и одиночество… В моем сердце они сосуществовали бок о бок.

Как часто, уносясь на крыльях мечты, я представляла себя в нужное время в нужном месте и успевала предотвратить твой последний шаг на земле. Почти физически ощущала, как моя рука хватает твою. Доля секунды- и мне удаётся выдернуть тебя из тисков неизбежности. А потом приходила боль: то сон обольстил несбыточной надеждой или мечта улетела восвояси, унося за собой виртуальный образ в несуществующем пространстве, созданном моим воображением.

Воспоминания- гости, почти никогда не покидающие мою душевную обитель. Коварные насмешники!.. Стоит их впустить, они тотчас уводят в мир, где есть ты… К твоим рукам, губам, тихому шепоту… Разбередят, разворошат прошлое и покинут, деликатно уступая место тупой безысходности.

Вот и сегодня, следуя за ними, я пришла к тебе, в моё святилище, где хранится прошлое.

Неведомая сила не перестает тянуть меня туда, где мои глаза в последний раз видели твоё лицо, твоё настоящее лицо, где меж крестов и холодных, как сама смерть, обелисков, плутает бесприютная странница — наша любовь…

Отшлифованная поверхность памятника — граница, разделившая нас. Мои слова…Неужели они разбивались о чёрный холодный мрамор, как птицы о стекло, и погибали, так и не достигнув того, кому посылались?

Вернулась домой, захлопнула за собой входную дверь… Как в чёрную дыру провалилась в недра своей квартиры. Опять одна, опять в объятиях серого марева тоски…

Мягкий, ненавязчивый свет абажура…Его мерцающие блики расползлись по стенам… Когда-то полумрак и тишина в доме создавали атмосферу уюта и защищенности. Теперь же… Моё восприятие совершенно по- иному реагировало на окружающее. Что изменилось? Мир?.. Нет, мир всё тот же… Изменилась, конечно же, я…