Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Творился какой-то кошмар. Мои колени под огрызками ткани дрожали, губы тряслись, в носу хлюпало. Такой уязвимой и безвольной я не ощущала себя даже в тот день, когда получила от маменьки письмо о помолвке. Я не могла ничего сделать. Ни Эрику помочь, ни себе.

— Ну… не все. Остались еще непокорные, с принципами, — рассмеялся мой отец. — И гипноз на них, как назло, не действует. Как славно, что у меня всегда есть запасной план. Я банкир, я не могу полагаться на Судьбу и случайную удачу. Уведите животное в клетку. И… смените воду в блюдце. Наш зубастый гость, кажется, хочет пить.

Последнее предназначалось стражам. Под мой скулящий вой Эрика потащили к заговоренной двери в аптекарский дом.

На пороге стоял индус с брошью на лацкане аляписто-яркого пиджака. Пожилой мужчина с длинной черной бородой оторвал бирюзовый камень и развернулся ко входу.

— Нет, нет, папа, ты не посмеешь! Я всем расскажу, я… не позволю тебе…

Я билась раненой волчицей, стонала, хныкала, но ни один мускул на лицах конвоиров не дрогнул. Они подчинялись отцу всецело.

«Все кончено… кончено… Мы оба с Эриком проведем вечность в клетке. Каждый — свою. Каждый — в своей», — билась в висок единственная цельная мысль. Упертая. Прорывающая рубежи тошнотой.

Индус не успел приложить камень-глаз к двери.

Гул голосов вдруг ворвался в уши, словно кто-то вынул из них комки ваты. Воздух прорезали крики птиц, улица заполнилась запахами, принесенными ветром с базара. Эстер-Хаз ожил.

И на конце Аптекарской улицы показалась подтянутая фигура следователя Шо, окруженная магами в форме Магтрибунала.

— Что здесь творится? И кто поставил завесу в центре города? — издалека прокричал мужчина.

Его поджарый силуэт, увенчанный черным ежиком волос и окутанный серой аурой ищейки, приближался. Яркие карие глаза, по-восточному раскосые, впивались в балкон.

— У меня есть разрешение, — спокойно отозвался отец. — Я иногда ставлю заслон тишины… в целях защиты ваших же сбережений, мой дорогой…

— Опустите щит, граф. Вы общаетесь с официальным лицом, — потребовал Шо и приказал своим людям рассредоточиться.

— Так это не дружеский визит? — удивился папа, послушно рассыпая в пепел балконный экран.

— Едва ли… У меня к вам слишком много вопросов, — следователь поджал губы и перевел взгляд на меня. Зацепился за запястья со следами веревок, за отметину на шее, за подранные колени. — И их только что стало больше.

Стальные пальцы отцепились от моих локтей. Почувствовав свободу, я со стоном облегчения опустилась на камни. Никогда еще я не была так рада видеть дотошного следователя с проницательными восточными глазами.

— Что у вас в руках, леди Честер? — строго уточнил Шо, и я протянула ему дрожащий сверток.

— Ламбикур, сэр. Мой отец… Он послал обезволенных птиц, чтобы… чтобы найти, — прошептала я и с гневом поглядела на балкон. — Стая подчиненных… существ… в Дебрях… Им надо помочь.

Признания рвались из горла пополам с обвинениями, плотину прорвало, и дочерней верности во мне не осталось. Все парижское воспитание как хеккер слизнул.

— Ника, с каждым днем ты разочаровываешь меня все больше, — прокомментировал сверху отец.

Следователь повертел обморочного птица в руках, заглянул в мутные зрачки и передал находку стражу в форме магтрибунала.

— Подчинять разумных существ незаконно, — напомнил он папе. — Но вам это известно, граф, правда?

— Вас волнуют облезлые птицы? Посмотрите на мою дочь! Ее похитили, мучили, пытали, кусали! Она в отметинах от зубов, в синяках и порезах, — раздраженно прошипел отец, тыкая вниз мясистым пальцем. — Ника пропала со свадьбы, на которую был приглашен весь магический свет. И вы предлагаете мне сидеть и ждать, пока ищейки Совета опять упрутся в закрытую дверь и собьются со следа?! Это личное, Шо. Эти птицы служат мне.

— Добровольно?

— Какая, к шурхам, разница? Они выкуплены из заповедника в Ладакхе по немалой цене!

— О «похищении» леди Честер не сообщали, — следователь сощурил и без того узкие глаза и задрал голову к балкону.

— Это. Личное. Дело. Семейное! — багровея лицом, пыхтел папа. — Такой позор! Моя супруга несколько ночей на спала, готовя торжество.

А граф Ланге в это время развлекал на террасе синеглазую гостью…

— Пока девушка выглядитвашей пленницей, — подметил Шо, хотя конвой успел меня отпустить.

— Я ее отец. Я волен воспитывать дитя так, как считаю нужным, — отрезал отец. — Пусть смотрит, что случается с теми, кто преступил черту… Этот зверь опорочил мою дочь. Запачкал. Он смыл печать предателя кровью моей малышки! Как мне теперь исполнять условия брачного контракта, мм? У нее есть жених, заверенный магией и честью рода!

Эрик раздраженно шипел, плевался на камни, возился в сетях. Индусы вовремя скрылись из виду, но я не была уверена, что полностью остановили гипнотический шепот.

— Спуститесь с балкона, господин Ланге, — твердо приказал Шо. — Ваше возвышение неуместно. Я представляю законы Эстер-Хаза.

— Я не вижу в ваших руках бланка с печатью Верховного совета, Шо, — засомневался папа. — И пока не понимаю, в чем вы надеетесь обвинить почетного гражданина. Я и есть Эстер-Хаз.

— О, у меня целый список нарушений разной степени тяжести, — следователь скривил тонкие губы. — Начать хотя бы с Огнии Мотт… То дело двадцатилетней давности не давало мне покоя. Вы знали? Конечно, знали… Кинули такую лакомую кость, что я на миг забыл о логике, протоколе и совести.

— Видите? Это свойственно всем увлеченным натурам, — усмехнулся отец и вытер потную ладонь о зеленое брюхо. — Мы с вами похожи.

— Ни капли, — поспорил Шо. — Это было моим первым делом на новой должности. Я помнил, что свидетели упоминали имя Валенвайдов… А тут сладкая наводка. И медальон под ножкой кровати. Незакрытое дело вспышкой ударило в живот, инстинкт ищейки обострился. Ох, Ланге, не стоило вам поднимать улегшийся пепел старого дела. Я ведь докопался до истины… Когда морок охотничьего азарта спал с глаз.

Следователь поглядел на Эрика, как на старого знакомого, и пошевелил крепкой челюстью, пережевывая свежую мысль. Магистр поморщился: воспоминания о ментальном допросе были свежи.

— Вслед за анонимным донесением и взятием под арест господина Валенвайда к нам, как вы знаете, заявилась сама мисс Мотт, — продолжил Шо. — Женщина сообщила, что не умирала. Якобы она сохранила с вампиром дружеские отношения, а медальон оставила на память. Тут что-то не складывалось, однако за неимением жертвы нам пришлось снять подозрения и вернуть улику законной владелице.

— К чему такой пространный рассказ, Шо? Я немного занят воспитанием дочери! — раздраженно профыркал папа.

— Дайте мне пару минут. Так вот, с кулона сняли пробы,