Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

— Нет! — слёзы текут по щекам. — Клянусь нашим ребёнком, я не знала! Я не знаю, что это! Клянусь!

Внутри всё сжимается. Дыхание перехватывает, в глазах начинает темнеть.

При этих словах что-то ломается в его взгляде. Жёсткость тает. Он смотрит на мой живот, на моё заплаканное лицо, и вдруг притягивает меня к себе, крепко обнимает.

— Прости, — шепчет он в мои волосы. — Прости меня, любимая. Я... на секунду я усомнился. Прости.

— Дарий... — всхлипываю я, цепляясь за него. — Я правда ничего не знаю. Если это не твоё… Может, кто-то подкинул?

— Тише, тише, — он гладит меня по спине, успокаивая. — Конечно, ты не виновата. Как я мог подумать... Ты же моя Лейла. Моя чистая, светлая девочка. Я всё выясню…

Он отстраняется, вытирает большими пальцами слёзы с моих щёк.

— Ты веришь мне?

— Верю. Кто-то подставил нас. Не знаю кто и зачем, но это ловушка. — Он берёт моё лицо в ладони. — Но я всё улажу. У меня есть влияние в Совете. Я найду способ защитить тебя.

— А если они узнают, что я касалась камня?

— Никто не узнает, — говорит он уверенно. — Я что-нибудь придумаю. Доверься мне, любимая.

Он обнимает меня снова, и я растворяюсь в его объятиях. В его руках я чувствую себя защищённой. Он всё решит. Он всегда всё решает. Иначе и быть не может.

— Пойдём спать, — шепчет он. — Завтра будет трудный день. Нам обоим нужны силы.

Он берёт меня за руку и ведёт в спальню, оставив проклятую коробку в кабинете. Помогает раздеться — на восьмом месяце даже это становится сложной задачей. Укладывает в постель, сам ложится рядом, притягивает к себе.

— Я так люблю тебя, — шепчет он в темноте, гладя мой живот. — Вас обоих. Вы — весь мой мир.

— И мы тебя любим, — отвечаю я, прижимаясь к нему спиной.

Чувствую, как ужас постепенно отступает.

— Помнишь, как мы мечтали о ребёнке? — его голос полон нежности, но я замечаю, как он говорит быстрее обычного, голос слегка дрожит, и он держит меня так крепко, словно боится, что я исчезну. — Ещё в академии, когда только начали встречаться. Ты говорила, если будет девочка — назовём Селеной, а если мальчик — Валерианом.

— Помню, — улыбаюсь я в темноте. — Ты смеялся над моим выбором имён. Говорил, что они слишком старомодные.

— Они прекрасны, детка. — Он целует меня в шею. — Спи, любимая. Я рядом. Я всегда буду рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю. Что бы ни случилось, я защищу тебя. Ты и наш малыш — самое дорогое, что у меня есть.

Его дыхание выравнивается, становится глубоким. Я тоже начинаю засыпать, убаюканная его теплом и чувством безопасности. В полусне чувствую, как он целует меня в висок.

Просыпаюсь от того, что постель рядом пустая и холодная. В комнате темно, только лунный свет пробивается сквозь занавески.

— Дарий? — сонно зову я и поворачиваюсь.

Вижу его силуэт у окна. Он одет, в руках какие-то бумаги.

— Да, — говорит он тихо. — Мне нужно идти.

— Сейчас же ночь... Куда ты?

В сердце вгрызается тревога. Воспоминания о чёрном камне впиваются острыми когтями, и меня охватывает мелкая дрожь.

— Пожалуйста, не уходи… Мне страшно…

— Всё будет хорошо. Я со всем разберусь. Спи, любимая. Ни о чём не думай, я скоро вернусь.

Он подходит, целует меня в лоб. Его губы холодные, словно он долго стоял у открытого окна.

— Люблю тебя, — шепчет он.

— И я тебя люблю, — бормочу я, уже проваливаясь обратно в сон.

Слышу, как с глухим стуком закрывается дверь.

4

Настоящее время...

— И вы не касались этой вещи, помощник Дарий?

— Нет, ваша светлость, не касался. — качает он головой. — О таком я бы и помыслить не мог. Я слышал, к чему это может привести… И это причина, по которой я изначально сомневался в природе этого камня. Видите ли. Моя жена коснулась камня, но… Он не заразил ее, как это описано в трактатах. Я изучил ее руки, они оказались чисты, хоть она и призналась, что трогала камень… Позже я узнал, что это может быть только в одном случае…

Дария передёргивает, он поводит своими широкими плечами, и его красивое лицо кривится. Он обхватывает одну ладонь другой, как делает всегда, когда нервничает.

— В каком же?

— Если адепт темных сил знает, как их использовать.

Судья молчит несколько секунд. Переводит взгляд с Дария на меня, потом обратно.

— Вам очень повезло, помощник магистра Дарий. Вы совершенно правы. Это очень опасная вещь, смертельно опасная для любого одарённого. Душа любого, коснувшегося скверны, может быть поглощена за считанные мгновения. Именно поэтому черные камни так опасны и запрещены.

Судья делает паузу и оглядывает присутствующих, потом пристально глядит на Дария.

— Как ни прискорбно мне это констатировать, но ваша супруга, похоже, связалась с темными силами, что подтверждает подозрения, относительно странного исчезновения ее родителей и сестры.

Мои родители? Почему они говорят о моих родителях?

Я хочу крикнуть, но блокираторы сдавливают горло.

— Магистр Шардин, покажите нам камень пожалуйста, — произносит судья твердо.

Толстый магистр раскрывает чёрную шкатулку и показывает её содержимое. Грани черного камня мрачно блестят в свете факелов, и мне кажется словно он пытается жадно впитать их свет. От одного вида этого камня меня начинает мутить, как в тот день, когда я нашла его в кабинете у мужа.

— Вы продолжаете упорствовать и утверждать, что не знаете, что это такое, миссис Ранвейр? — Он облизывает губы и морщит нос.

Судья, при виде камня, начинает кашлять и вытягивает руку, прикрывая рот платком. Представитель совета понимающе кивает и закрывает крышку.

— Камень скверны, — говорит Шардин . — Интересно, где вы взяли его, миссис Ранвейр? Потрудитесь объяснить суду.

— Я не знаю, что это такое… — сдавленно говорю я. — Никогда прежде я его не видела до того дня, пока не нашла у Дария в столе…

—Путаетесь в показаниях, миссис Ранвейр. И, похоже, хотите скинуть все на того, кто вас обвиняет? Вы понимаете,