Факультет бытовой некромантии - Лира Алая

Меня несли минут десять, пока не добрались до того самого лазарета. Ирвин магией открыл дверь, шагнул внутрь, и нас накрыла темнота. Упс, кажется, Алистер был прав – в этом лазарете точно никто не работал. И теперь уже мне хотелось задать лишний вопрос – зачем Ирвин принес меня именно сюда?

– Я хотел поговорить наедине с вами, мисс Лиферия, – сказал Ирвин, усаживая меня на кровать.

У меня задергалась бровь – неужели он читает мысли? Это ведь невозможно и абсолютно антинаучно и антимагично!

– Прошу извинить, если ошибся. Я посчитал, что мои действия вызвали недоумение. У вас слишком говорящее выражение лица, – ответил Ирвин.

– Я не против посмотреть и на ваше выражение лица, вот только…

Вот только вокруг непроглядная темень! Это нечестно. Не подсвечивать же мне пространство своей некроэнергией? Секунда – и в лекарской зажглось несколько прикроватных светильников. Эй, он точно мысли не читает? Я посмотрела на Ирвина. Можно было и не смотреть – все равно ничего на его лице не увидишь. Ну, кроме красоты и абсолютного спокойствия.

– Вы обычно лечитесь стандартными лекарскими мазями или алхимическими зельями? – спросил Ирвин, подходя к шкафчику и распахивая створки: все полки сверху донизу были заставлены лекарствами. Говорили, что столичная академия – самая щедрая и богатая. Но я бы поспорила. Эти баночки явно обошлись дороже, чем баснословно дорогая картина, висевшая в коридоре столичной академии. У всех разные приоритеты. И приоритеты Ирвина мне нравятся.

Магия на меня действовала очень слабо. В бою это неплохо, потому что магов можно не опасаться, но в реальной жизни доставляет множество проблем. И это, кстати, еще одна причина, по которой ни один некромант, даже самый глупый и бессмысленно влюбленный, не станет себе вредить – лечиться ему потом долго и неприятно. В критической ситуации сильный лекарь мог бы мне помочь, но все это аукнулось дичайшей болью. Так что мази или зелья, созданные не магически, а смешанным или иными способами подходили лучше.

– Обычно использую либо исцеляющие зелья из стандартного набора, либо мазь Клеорты.

– Мазь Клеорты поможет больше, – сказал Ирвин, доставая баночку.

Так, он же не решится нанести ее самостоятельно? Нет-нет, такой уровень вежливости меня напрягает. К счастью, Ирвин положил баночку рядом со мной, отвернулся и сказал:

– Когда нанесете лекарство, тогда и поговорим.

– А сейчас нельзя? – спросила я, расшнуровывая ботинок и аккуратно снимая его, чтобы еще больше не повредить травмированную ногу.

А все не так плохо, чуть опухло. Ноченьку тут отлежусь – и смогу ходить. Не по кладбищу пока, но по коридорам академии с мягкими коврами точно.

– Я не планировал занимать много вашего времени разговором. Это касается учебного процесса.

– Зато я не против поговорить подольше, – ответила я. – Уважаемый Ирвин Лестер Гроверхейс, у меня очень много вопросов к вам. К сожалению, задавать их в переписке я посчитала неразумным, а встретиться лично не выдалось возможности.

– Вопросы? Разве не разумнее было задать их до подписания контракта с академией? – Мне показалось, или в голосе Ирвина было удивление? Даже если так, мужчина даже не подумал обернуться, глядя прямо в стену.

– Это всего лишь бесполезная бумажка, – улыбнулась я. – И вам стоило назначить штраф за разрыв контракта раз в сто или в двести больше, чтобы меня этот контракт вообще волновал.

Разумеется, я так не думала. Контракты легко разрывать, когда ты маг без имени и особого прошлого, а когда ты Лиферия Ван Найтресс, то такое поведение бьет по репутации. В отличие от большинства некромантов я ей дорожила по многим причинам.

– Хорошо, давайте поговорим, – вздохнул Ирвин.

– Почему на место преподавательницы вы искали меня? Не некромантов в возрасте, которые имеют навыки преподавания, не тех, кто отвечает за создание обучающих пособий, а именно меня? Я даже не являюсь преподавательницей в полном смысле этого слова: всего лишь время от времени зачитываю лекции студентам и изредка даю индивидуальные уроки.

А еще я точно знала, что никому из некромантов больше не отправляли письма с приглашением на работу.

– Но это не отменяет вашего исключительного таланта как в некромантии, так и в преподавании, – возразил Ирвин. – Вы себя недооцениваете.

– Насчет исключительного таланта в некромантии спорить не стану, однако у вас уже есть преподаватель некромантии. Эост Сеттер. И пусть он не настолько силен, как я, но его способность обучать некромантии невероятна. Как преподаватель он гений. Он ведь не разрывал с вами контракт, он все еще работает.

– У вас хорошая информационная сеть.

– Разумеется. – Зачем отрицать факты? – Для меня странно уже то, что вам понадобилось два преподавателя некромантии в академии, ведь некромантов за последние годы больше не стало, набор не возрос, одного учителя более чем достаточно. А что уж говорить о Эосте Сеттере.

– Так зачем вам я? – Я разобралась с лечением лодыжки и довольно звучно поставила мазь на стол. – Что вас так заинтересовало в моей некромантии, что вы согласились на довольно грабительские с моей стороны условия? Вы смогли бы получить любого другого некроманта на более выгодных условиях.

Разумеется, речь шла не о денежной выгоде. И я, и Ирвин Лестер были из тех людей, у которых недостатка в деньгах не было.

– Вы… слишком дотошны. Это комплимент, – произнес Ирвин, поворачиваясь ко мне лицом. – Мне в академию нужен был не просто некромант, способный отлично преподавать, а сильнейший некромант этого столетия. Вы ведь не будете говорить, что я преувеличиваю, мисс Лиферия?

– Не стану, – горько усмехнулась я.

Ирвин прав: меня действительно можно считать сильнейшей, только вот причины… Я не хотела снова задумываться о том, почему я получила этот титул. Ведь если я начну вспоминать события десятилетней давности, то снова не смогу нормально спать.

– Извините, – сказал Ирвин, явно понял, о чем я подумала. Искренне извинился.

– Ничего, я привыкла. Так зачем вам в академии понадобился сильный некромант?

– Потому что только сильный некромант сможет справиться с учениками моей академии.

– Простите? – Что-то я не поняла.

– Эост Сеттер прекрасный преподаватель, однако он не может обучить некоторых моих