Порочное море - Джордан Стефани Грей

Последний голос, который я слышу перед смертью — это голос короля, произносящий:

— Повесьте их вместе с остальными.

ГЛАВА 1

ЗЕФИРА

— Какая гадость.

— Тогда тебе стоит пожевать имбирь или, что ещё лучше, проваливать отсюда.

— Я не говорила, что меня сейчас вырвет. Я сказала, что это гадость — так оно и есть. Там, внутри, лежат мертвецы. Свежевыпотрошенные. Всего пару дней назад. Сиренами. Помнишь? Ходят слухи, что эта кровь навсегда въелась в дворцовый мрамор.

— Напомни-ка ещё раз, почему ты так рвалась пойти с нами? — Веспер хмурится всё сильнее. Этот её взгляд тревожит почти так же сильно, как раскинувшееся за её спиной королевство — сплошь острые, как бритва, грани и сверкающий белый мрамор. Древнее, укреплённое и смертоносное место. Может, меня всё-таки вырвет. Мортия никогда не отличалась гостеприимством, особенно для таких, как я.

Если хоть что-то пойдёт не так — нам конец. Всем нам.

Веспер стоит на две ступени выше меня. Факелы на стенах храма раздувают её тень и делают её тёмную кожу ещё более глубокого, шоколадного оттенка. Она скрещивает руки под тёмно-синим плащом, отчего серебряные браслеты на её запястье негромко звенят. Синий плащ — под цвет глаз. Серебро — под цвет волос. Если уж на то пошло, для полуночного ограбления гробницы она выглядит чертовски красиво.

Я бы обязательно сказала ей об этом, если бы всю дорогу сюда она не искала предлог, чтобы спровадить меня обратно на улицы. Как бы сильно я ни нервничала, я не покажу виду. И я не уйду. Куш слишком велик. Он может изменить всю мою жизнь.

— Я же сказала тебе. Ключ у меня.

Её взгляд сужается, она облизывает губы. Очевидно, она ещё не закончила со мной.

— Покажи.

— Что? — Я хлопаю широкими бирюзовыми глазами и запускаю пятерню в свои густые медовые кудри.

— Покажи нам этот грёбаный ключ.

— Самое важное в командной работе — это доверие. После трёх совместных дел я думала, ты будешь доверять мне чуточку больше…

Веспер поднимается еще на одну ступень, теперь она уже на полпути к храму.

— Первое дело, — чеканит она, — ты спалила половину нашей карты, и нам пришлось вслепую пробираться через ювелирные хранилища, пока за нами гнались трое стражников. Второе дело — ты уснула, когда должна была стоять на шухере. Третье дело…

— На третьем деле ты взорвала моих деток, — угрюмо вставляет Ставрос, лаская бледной рукой мешки с порохом у себя в охапке. Я почти ожидаю, что он поцелует грубую ткань, но, к счастью, на этот раз он решает свести свои странности к минимуму. Его усы подёргиваются. Жилы на массивной шее начинают раздуваться. Я пристраиваюсь рядом, чтобы похлопать его по плечу, но, когда он рычит, я решаю, что лучше не лезть с нежностями к этому полутораметровому стотридцатикилограммовому комку ярости, и быстро отскакиваю в сторону.

Выхватив кинжал из висящего на поясе ремня, я прислоняюсь к массивной колонне.

— Если я вам так отвратительна, не надо было меня приглашать.

— Ты сама напросилась, — шипит Веспер, — потому что утверждала, будто у тебя есть ключ.

— Доверие — это не просто слово из семи букв…

— Ребята! Хватит лаяться, — обрывает Эос. — У нас есть три минуты, прежде чем маршрут стражи вернёт их к фасаду храма.

Она единственная, кто не сверлит меня злобным взглядом, направляя свой гнев на старшую сестру. Веспер отвечает Эос, закатывая глаза.

— Зефира права, — говорит Эос. — Мы сможем провернуть это, только если будем действовать сообща.

Я лучезарно улыбаюсь, победно подмигивая Ставросу, но Эос ловко вырывает кинжал из моих пальцев и пихает его в свой пояс для инструментов.

— Прошу прощения? Я его украла. Он мой.

Эос заправляет за уши замысловатые серебряные косички. Решительно вздёрнув подбородок, она шагает вверх по грандиозной лестнице.

— Получишь обратно, когда откопаем наше сокровище. А теперь живо внутрь, пока нас не упекли в тюрьму.

Тюрьма.

Я содрогаюсь.

Чёрта с два меня сегодня кто-то закроет. Пальцы сжимаются в кулаки, бирюзовые ногти впиваются полумесяцами в мою слегка золотистую кожу. Боль отрезвляет. Она напоминает мне о том, что я оставила позади, от чего до сих пор бегу. Нет. Я никогда туда не вернусь.

Я спешу вслед за ней по ступеням, легонько шлепнув Эос по плечу.

— Не командуй взрослыми.

— Мне семнадцать.

— Ты ребёнок, — отрезаю я. — Но всё в порядке. Мы всё равно тебя любим.

Эос что-то ворчит под нос, и я понимаю, что задела её за живое. С её ростом в сто пятьдесят сантиметров, ангельскими щечками и хрупким, как у скелета, телосложением, Эос постоянно принимают за настоящего ребёнка. Довольно удобно, когда ей нужно стащить пару обедов для себя и сестры, хотя сама она в этом ни за что не признается. Люди не только обращают меньше внимания на детей, но и с меньшей вероятностью сдадут ребёнка властям, если поймают на краже. Конечно, Эос не ловится. Как и Веспер, и Ставрос.

Как и я.

Фыркнув, я влетаю внутрь храма за считанные секунды до возвращения стражи. Навес защищает нас от непогоды, но стен, за которыми можно было бы спрятаться, здесь нет. Вместо этого мы вчетвером прижимаемся к отдельным мраморным колоннам и замираем на целую минуту, прежде чем осторожно выглянуть.

И точно: четверо стражников стоят спиной к нам, неся караул. Ещё через восемнадцать минут они начнут обход, разделятся и направятся к южной стороне. Нам нужно быстро спуститься в преддверие гробницы, если мы хотим обобрать это место и скрыться до того, как они заметят, что мы вообще здесь были.

— К статуе, — шепчет Ставрос, его голос едва слышен, как летний ветерок. Он крутит ус шесть раз на удачу. — На счёт три, два…

«Один» — мысленно добавляю я.

Мы бесшумно мчимся к массивной статуе в центре храма. Без носков. Без обуви. Тишина для таких дел необходима так же, как порох и кинжалы. Хотя Веспер и считает меня дилетанткой, мне удавалось красть достаточно, чтобы держаться подальше от моря уже больше полугода. Никто не относится к этому серьёзнее, чем я. Потому что если меня поймают…

Если меня поймают, это не будет означать быструю петлю на городской площади.

Если меня поймают, он придёт за мной. И весь мой прогресс, вся свобода, которую я отвоевала, пойдут прахом.

Веспер добирается до цели первой и дергает Эос за собой. Обе приседают за парой высеченных из тёмного камня крыльев. Я присоединяюсь к ним, прижавшись к довольно внушительному