Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова
— Это я виноват, Егор Витальевич. Я мог применить одну из своих способностей, но замешкался и подверг обеих девушек опасности. Накажите меня.
Егор Витальевич выпрямляется, одёргивает пиджак и снисходительно заявляет: — Лишение родительского звонка! Всем троим!
Директор окидывает нас серьёзным взглядом: — Свободны.
Ранним утром над берегом острова висит густой молочный туман. Капли росы дрожат на сухом тростнике. Растительность здесь упрямая, несмотря на частые шторма, приходящие с границ суши. Именно из-за непрерывной непогоды ученикам запрещено покидать остров, но преподаватели толком не могут объяснить: то ли шторм нарочно сформирован магией, чтобы сохранить это место в тайне, то ли это ещё одна загадка природы, как и портал во внешний мир.
В самый безоблачный день ветер приносит солёный запах моря, но он тут же смешивается с гнилостным духом топей местных болот. Говорят, в протоках до сих пор живут дикие мавки, и когда солнце озаряет тихую рябь, сквозь лучи можно заметить их длинные зелёные волосы. Кто придумал приручить этих созданий, мы никогда не узнаем — так же, как отдыхающие на Чёрном море не узнают о существовании древней академии «Чёрный тюльпан».
На тёмно-зелёной глади лужи отражается свинцовое небо. Ученики факультета Пятнистых гиен сидят на узкой полоске суши.
— Сегодня мы будем учиться вызывать фамильяров и устанавливать с ними связь, — архимаг раздаёт каждому ученику по горсти шоколадных конфет. — Все фамильяры, независимо от рода животного, не смогут отказаться от сладкого. Вы должны их приманить. Но! — профессор вскидывает указательный палец вверх. — Нельзя хватать животное и зазывать его. Связь есть связь, она должна наладиться сама собой.
— Как мы почувствуем, что связь налажена? — спрашивает девочка с розовыми волосами, укладывая ноги лотосом.
— О, вы почувствуете, будьте уверены, дорогая.
На профессоре высокие болотные сапоги и смешная шляпа с сеткой от комаров. От каких именно насекомых он защищается — непонятно, ведь вокруг только упрямый высокий камыш.
— Итак, закройте глаза. Ваше тело должно быть полностью расслаблено.
Тело опускается на прогнившие растения. Сознание отдаляется, и разум взрывается на тысячу мелких осколков. В одном проскальзывает веснушчатое лицо сестры, в другом — светлые волосы цвета серебра.
— Вы сливаетесь с миром, с запахами, с бескрайними просторами этого острова. Вы — есть этот остров.
Голос архимага отдаляется на второй план, потому что на илистой отмели я замечаю редкие лисьи следы. Босая ступня сама ложится в отпечаток. Маленький шаг, ещё один. По воде пробегает рябь, болото будто сжимается от прикосновения непрошеного гостя. Я поднимаю глаза. С ветки на ветку легко прыгает рыжая лисица, испуганно озираясь по сторонам. Я всматриваюсь… Я уже была здесь. Ладонь протягивает горсть лакомства, но лисица резко спрыгивает с ветки, оставив её одиноко качаться.
— Стой! — выкрикиваю я, но за пеленой теней уже не разобрать, где кончается земля и начинается вода.
— Елизавета!
Открываю глаза. Небо стало лиловым, а вода на границе острова — пугающе тёмной. Что я здесь делаю?
— Елизавета, остановитесь, или мне придётся применить магию! — окликает меня голос тёмного мага.
— Он держит меня в тёмном месте… — Голос сестры звучит глухим ударом по воде.
Лиля? Лиля, постой! Одним быстрым движением тело оказывается в солёной воде. Даже под водой слышен низкий, тяжёлый гул. Вода будто хочет раздавить меня своим весом, но я отчаянно перебираю руками. Где же ты?..
Всё тело парализует, а вокруг струятся тонкие нити, обвивая меня золотым свечением. Сначала я барахтаюсь, пытаясь отогнать их, но путы мягко тянут меня на поверхность. Золотое свечение обволакивает бережно, будто спрашивая разрешения. Тело подхватывают сильные мужские руки. На мокрых серебряных волосах стекают капельки воды.
— Это была она, — это всё, что срывается с моих губ, прежде чем я проваливаюсь в недра своего разума.
В комнате тихо и темно. Провожу ладонью по чёрному бархатному покрывалу. Я в своей кровати. Смутно припоминаю, как оказалась в воде прямо на границе острова, следуя за голосом сестры, а потом — сильные руки Дена. Сажусь на край постели; босые ступни касаются мягкого ворса ковра. Стараясь не разбудить соседку, натягиваю чёрные лоферы. Рысцой выхожу из комнаты и на цыпочках крадусь по тёмному коридору. В этой беспросветной мгле я едва вижу собственную вытянутую руку, поэтому беру канделябр из горного хрусталя. Глаза медленно привыкают к свету свечей. Озираясь, миную коридор, прохожу через круглую арку и оказываюсь в крыле мальчиков. Выборочно открываю одну из массивных дверей, и, к счастью, тонкий огонёк света свечи падает прямо на светлые волосы Дена. Едва касаюсь его руки, он распахивает сонные глаза.
— Что ты творишь… — сонно бормочет он, толком не разлепив веки.
— Тш-ш. Идём. Исполинская фигура бредёт за мной, на ходу натягивая толстовку. Его широкая ладонь касается моей руки. Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаюсь к нему. Знаю, он ухмыляется уголком губ. Мы оказываемся в просторной библиотеке между стеллажами. Ден молчит, разглядывая моё лицо.
— Спасибо, что спас меня, — шепчу я и отвожу взгляд, не зная, где ещё спрятаться от его пристальных глаз.
Пальцы касаются моего подбородка, мягко поворачивая лицо: — Пожалуйста, — хрипит он.
Лишь одно это слово отдаётся внутри лёгким током. Кончики пальцев подрагивают, грудь вспыхивает новым, опьяняющим чувством. Я встаю на носочки и прижимаюсь всем телом к его широкой груди. Сильные руки обвивают талию. Почему рядом с ним я забываю, как дышать? Губы сами раскрываются навстречу. Ден наклоняется, чтобы поцеловать меня, но запястье обжигает капелька горячего воска. Я вскрикиваю, и канделябр падает на пол с глухим стуком. Ден поспешно притаптывает огонь, и мы оказываемся в полной темноте. Я замираю, не смея пошевелиться. Проходит несколько мучительных секунд, и на ладони Дена вспыхивают языки пламени.
— Никого, — шепчет он.
— Мне нужна твоя помощь.
В свете пламени глаза Дена становятся угольными. — Так и знал, что по пятам за мной ходишь неспроста.
Его высокая фигура быстро пересекает порог, оставляя меня в полной темноте.
— Стой! Моя сестра… — Я делаю шаг, но натыкаюсь на стол, больно ударившись бедром.
Языки его пламени гаснут, и я зло отодвигаю преграду: — Да стой же ты! Гневный жар пронизывает всё тело. Я щурюсь, стараясь разглядеть хоть что-то в этой бескрайней тьме. Дикий огонь уже во всю пылает внутри, на разум накатывает марево, и в два шага я оказываюсь в дверном проёме.
Сильные руки прижимают меня к себе. — Тссс… Твоя рука. — На лице Дена колышется свет от огня.
Я перевожу взгляд на свою разгорячённую ладонь и только сейчас замечаю, что на ней пляшет робкий огонёк. Заворожённо кручу кистью прямо у