Магия Вечности - Бритт Эндрюс

лбу. — Мой мозг намного умнее твоего, это очевидно. — Мужчина смотрел на меня так, будто не верил моим словам, и это меня разозлило, потому что я тоже не был лжецом. Я решил, что позволю ему встать, потому что мне было жаль его — не потому, что я собирался убивать его, а потому что этот человек был явно идиотом. Он не мог бы одолеть меня, даже если бы попытался, а он пытался. Он пытался в течение четырех часов.

— Я слышал, что ты один из пар королевы, — прорычал он, пока я позволял ему встать. — Ну, не настоящей королевы. Но все так говорят. Как, черт возьми, ты попал в ее гарем?

— Что ты, блядь, сказал? — Мое тело замерло; я был неподвижен, как статуя. Черт, я не думаю, что мои легкие даже работали в тот момент.

— Ну, ты знаешь, королева? Предсказанная? Я слышал, у нее фигуристая и большая сочная задница.

Я оглянулся, потому что серьезно, это действительно происходит прямо сейчас? Этот мужчина, уже отмеченный смертью, действительно стоит здесь и говорит приятные вещи о моей гребанной женщине? Потому что да, у нее действительно большая сочная задница! Мне не нравилось, что он говорит об этом. Я собирался дать ему это понять, но он издал насмешливый смех, что еще больше меня разозлило.

— Вот почему ей, наверное, нужны шестеро мужчин. Если ее задница такая большая, я могу только представить, насколько жирной должна быть ее киска. Вопрос в том, нахера ты ей нужен? Ты застрял здесь со мной, с остальными отбросами. Это все, чем ты когда-либо будешь — машиной для убийств.

Красный цвет залил мое зрение. Темно-багровый. О да, этот мужчина умрет. Он умрет от моих рук и пожалеет, что когда-либо говорил такую грязь о моей паре. Моей прекрасной, шикарной, беременной паре.

— Ты ошибаешься, — прошептал я. — У нее самая тугая киска во всех землях. Я хочу там жить. Это место, где я принадлежу. Мое лицо между ее бедер, мой член в ее киске, ее задница в моем лице, все возможные сексуальные действия, которые ты можешь себе представить — вот для чего я живу с этой женщиной. Ты бы не справился с такой женщиной, как она, даже если бы попытался. А теперь, Номер Рыбтыш, мне официально скучно, и я также примерно на семь целых восемь десятых процента зол. Я предложил тебе выбор, и ты выбрал поговорить дерьмо, так что теперь решаю я.

Клянусь богами, я моргнул один раз, и когда мои глаза сфокусировались, осталась только нога. Волосатая, мускулистая нога. Где же остальная часть Номера Рыбтыша?

Я крутанулся, обнаружив, что он разбросан по всей арене. Рука здесь, голова там. О, похоже, это был маленький сдутый водяной шарик. Должно быть, я раздавил его мошонку. Я сказал ему, что она выглядит как грустный пустой шарик, и вот доказательство! Я был многим, но никогда не лжецом. Прилив гордости прорвал мои вены при виде этого.

Да. Номер Рыбтыш был хорошим предзнаменованием. Я не был уверен, как я это знал, но я убираюсь отсюда. Скоро. Я отступил к стене арены и медленно сполз вниз, вытянув ноги перед собой. А пока, я полагаю, я мог просто сидеть здесь и либо ждать следующего человека, которого мне нужно было убить, либо использовать свое время с умом и сосредоточиться на всех способах, которыми я собираюсь абсолютно пожирать тело Светлячка, как только снова доберусь до нее.

Мы двигались по воздуху, армия драконов. Единственный способ попасть в мир драконов и выйти из него — через озеро. Вейрин сказал, что раньше были другие пути, но когда драконы начали исчезать, они заперли свой мир, чтобы защитить себя. Прошло менее двух часов с тех пор, как мы приняли этот курс действий, и мы мчались к Нариану, гоня к замку. До рассвета оставалось немного времени. Вейрин рассказал нам о маленьком городке на окраине столицы. Там мы приземлимся и где драконы смогут превратиться.

Гнев все еще был движущей эмоцией в моем сердце. Магия бурлила, как будто все мое тело находилось на медленном огне. Кровь во мне кипела как от гнева, так и от желания причинить вред любому, кто посмеет напасть на меня и моих. Я понятия не имела, что принесет этот день. В конце концов, все, на что я могла надеяться, это то, что я воссоединюсь со своей семьей, своими мужчинами и отцом.

Мои мысли обратились к Холу. Мне интересно, насколько серьезной была его травма. Я видела, как это произошло — длинный клинок пронзил его кожу через живот и вышел из спины. Я была уверена, что он мертв. Как бы я ни была разъярена, во мне также текла река страха. Страх потери, страх покинутости — в конце концов, они были одного поля ягодами.

Даже как женщина, которую в молодости бросила мать, я все еще могла любить, и я нашла самую большую любовь, которую только можно вообразить. Я держалась за нее так крепко, потому что знала, каково это — не иметь ее. Я знала, каково это — быть разлученной с парой смертью. Я не могла потерять ни одного из них.

Я думала о Бабушке. Мне было интересно, как она, зная, что она, вероятно, сходит с ума от беспокойства о том же самом обо мне. Если бы был способ связаться с ней, я бы уже это сделала. Но я не хотела рисковать, что она убедит Рика прийти. Они тоже через многое прошли и заслужили свой счастливый конец.

Когда я была маленькой девочкой, Бабушка и я проводили почти все наши дни в саду, где она учила меня названиям растений и их свойствам. Тому, для чего они хороши. Это стало нашим особым временем, вместе в садовом убежище, когда я была там только с ней. Я никогда не думала о Лори. Почему она не хотела меня, почему она часто была вспыльчивой и жестокой. Не только со мной, но и с Бабушкой.

Даже будучи маленькой девочкой, я находила утешение в земле. Каждый раз, когда мои пальцы и руки исчезали в богатой питательными веществами почве моего участка, я знала покой. Я отчаянно пыталась ухватиться за это сейчас. Бабушка всегда говорила мне, что гнев — это не выход. Гнев заставляет людей делать глупые вещи, то, чего они обычно не сделали бы. Но сегодня, в такой день? Это