Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

Наши глаза встретились, он притянул меня к себе в последний раз, поцеловал в губы, в скулу, в висок и прошептал, касаясь губами виска…

— Иди.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Ноги были ватными, в ушах шумело, и каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Где-то на середине пути я поняла, что не чувствую пальцев ни на руках, ни на ногах. Просто двигаюсь вперёд, потому что если остановлюсь, то уже не смогу уйти.

Обернулась у самого входа.

Алекс стоял на том же месте, прямой, как струна, и смотрел на меня. Один. В опустевшем терминале. В льняной рубашке, с сумкой через плечо. А за стеклянными дверьми гейта, далеко, почти у выхода из терминала, стоял Рей, в опущенной руке мелькала дурацкая оранжевая панама, которая теперь не приносила веселья. Я подняла руку и прижала ладонь к стеклу. Он поднял свою с той стороны. Между нами было два слоя прозрачного пластика, которые мы не в силах были преодолеть.

По щеке скатилась слеза. Я быстро стёрла её и улыбнулась, через силу. Не хотелось, чтобы они видели меня такой, но потому, как Рей сжал ладонь я поняла, заметил. Я позволила себе ещё секунду. Посмотреть на них обоих сразу, запомнить их такими, какими, возможно, больше никогда не увижу. Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь, я развернулась и вошла в гейт.

В корабле пахло кондиционированным воздухом и чужими духами. Я нашла своё место у иллюминатора, села и пристегнула ремень. Два кресла рядом, слева и справа, остались пустыми. Если бы они сейчас были рядом, то Рей бы уже клянчил орешки, а Алекс делал бы вид, что читает журнал. А вместо этого тишина и чей-то чужой локоть слева. Отвернулась. Не думать. Не сейчас. Не об этом. Алекс обещал, что всё будет хорошо… но слёзы, чёрт, опять.

Корабль вздрогнул и начал отстыковку.

За стеклом проплывали огни космодрома. Розовое небо. Фиолетовое море. Зелёные изумрудные дюны, с которых всё началось. Там, внизу, остались: пляж, где Рей вылил на меня ведро коктейля. Грот, где Алекс впервые меня поцеловал. Терраса, где я сняла красное платье. Беседка над морем. Крабы-хохотуны. Браслет с дурацким слоганом.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. Где-то в груди разрасталась пустота, тупая, ноющая, как фантомная боль в ампутированной конечности. На запястье белела полоска незагорелой кожи. Я провела пальцем по белой полоске. Браслета не было, но то, что он говорил про семью, выбор, про то, что клятвы созданы, чтобы их нарушать, осталось. Я буду ждать. Не потому что мне сказали. А потому что я так решила.

Вокруг рассаживались пассажиры, стюардесса катила тележку с напитками, дети сзади спорили о чём-то, а я сидела и смотрела, как Проксима становится меньше. Сначала с апельсин. Потом с виноградину. Потом с точку.

— Желаете напитки? — спросила стюардесса.

— Нет, — сказала я. — Спасибо.

Проксима исчезла. За иллюминатором теперь были только звёзды.

Глава 22 Орбитальная доставка

Будильник прозвенел в шесть тридцать, и я, как обычно, нащупала кнопку ладонью ещё до того, как мозг соизволил проснуться. За окном барабанил дождь, третий день подряд. Серая земная осень старалась вовсю: небо висело низкое, набухшее, и если бы кто-то сейчас сказал мне, что где-то во Вселенной есть планета с розовым небом и фиолетовым морем, я бы, наверное, рассмеялась и покрутила пальцем у виска. Впрочем, я и так это делала. Каждое утро. Когда просыпалась одна.

Первым делом телефон. Это уже рефлекс, такой же как проверить пульс у пациента. Экран загорелся, и я пробежалась глазами по уведомлениям. Спам из аптеки. Наташка прислала смешного кота. Костик спрашивал, можно ли ему сегодня уйти пораньше. И всё. Ни одного сообщения от Рея или Алекса.

Я открыла чат с Реем. Последнее вчерашнее:

«Катя, слушание завтра! Алекс говорит, шансы хорошие. Я не сплю вторую ночь. Если всё получится, я тебе такую орбитальную доставку устрою, ты даже не представляешь. Люблю».

Чуть ниже короткое от Алекса, отправленное следом:

«Завтра всё решится. Я люблю тебя».

Перевернула телефон экраном вниз. Не думать. Не сейчас. Врач внутри меня бодро отрапортовал: Катерина Сергеевна, сердцебиение учащённое, адреналин зашкаливает, рекомендовано умыться холодной водой и выпить кофе. Приказ есть приказ. Я спустила ноги с кровати и поплелась в ванную.

Зеркало встретило меня привычным зрелищем: взлохмаченная пышка с голубыми глазами и веснушками, которые никуда не делись, хотя солнца не было уже месяц. Я машинально провела пальцем по запястью. Белая полоска от браслета почти исчезла, ещё пара недель и загар сравняется, и никто уже не догадается, что когда-то на этом месте болталась самая наглая в Галактике электронная сваха. Я скучала по ней. И по крабам-хохотунам. И по ним. Особенно по ним.

На секунду я замерла, глядя в глаза собственному отражению. Два месяца. Шестьдесят два дня. Тысяча четыреста восемьдесят восемь часов. Я не считала. Ладно, врать себе последнее дело. Конечно, я считала. Каждый день. Каждую ночь, когда за окном шумел дождь, а не фиолетовое море.

На кухне было серо. Я насыпала в турку две ложки молотого, залила водой, поставила на плиту. В прошлой жизни, до Проксимы, я бы включила музыку, открыла книгу про дракона, планировала вечер. Теперь я просто ждала. Ждала и ненавидела это ожидание. Я привыкла действовать, лечить, решать, а не сидеть и гадать.

Кофе сбежал. Разумеется. Я чертыхнулась, схватила турку, плеснула остатки в чашку. Крепкий, горький, без сахара, то, что нужно, чтобы взбодрить тело и заглушить мысли. Сделала глоток. Второй. Телефон снова проверила, нет, ничего.

— Ладно, Катя, — сказала я вслух. — Соберись. Ты врач. У тебя смена. Там Костик, который опять перепутает пробирки, и баба Нюра из седьмой палаты, у которой давление скачет от Наташкиных анекдотов. Ты нужна в больнице.

В сумку полетели белый халат, сменная обувь, зонтик, трижды сломанный, но упрямо живой. Дальше всё было как на автопилоте: дождь, зонт, автобус, знакомый маршрут.

Больница встретила меня запахом хлорки, пирожков из столовой и лёгкой паникой, где-то на втором этаже, судя по крикам, Костик опять что-то уронил. Я вдохнула этот родной коктейль ароматов, и на секунду стало легче. Здесь я знала, что делать. Здесь всё было понятно: пациенты, диагнозы, процедуры.

— Катька! — Наташка выскочила из ординаторской с кружкой кофе и уставилась на меня. — Ты чего бледная? Опять всю ночь с инопланетянами переписывалась?