В ловушке времени - Нина Петровна Ахминеева

— Я готова.

Две пары глаз впились в меня одновременно. Калинин смотрел с откровенным одобрением и восхищением. А вот Краснов не выказал ни единой эмоции. Не сводя с меня нечитаемого взгляда, он застыл словно статуя.

— Елизавета, вы выглядите сногсшибательно, — с чувством сообщил Калинин.

— Благодарю за комплимент, — я дежурно улыбнулась.

Подойдя ко мне, Краснов молча предложил локоть. Как только взяла его под руку, он холодно обратился к другу:

— Сергей, постарайся успеть до десяти вечера.

Калинин мгновенно стал серьезным:

— Сделаю. Не волнуйся. Вы вернетесь?

— Нет, — сказал как отрезал барон.

Кивнув на прощание другу, он повел меня прочь из люкса. Пройдя по коридору, зашли в лифт. Мелко вздрогнув, кабинка плавно поехала вниз. Краснов не издавал ни звука. Молчание откровенно тяготило.

Куда он меня собрался везти? Почему считает, что мы не вернемся?

Лифт остановился, створки с тихим шипением открылись. Выйдя в холл, барон уверенно повел меня к центральным дверям.

— Доброе утро, Константин Александрович, — уважительно поздоровалась сотрудница пансионата, стоящая за стойкой ресепшен.

— Доброе, — лаконично отозвался Краснов.

Это не та девушка, что дежурила ночью. Во сколько у них здесь пересменка? Как в нашем отеле — в семь? А сколько сейчас вообще времени? Почему в холле так безлюдно?

Сбавив шаг, посмотрела на часы за спиной администратора: девять утра. Свадьба уже началась. От жутких воспоминаний о произошедшем во время «вчерашней» церемонии внутри все свернулось в тугой узел. Нервозность усилилась.

Желая хоть как-то отвлечься, я тихо спросила барона:

— Почему вы попросили Сергея Владимировича успеть до десяти? — в ожидании ответа, повернула голову к своему спутнику.

Продолжая идти вперед и все так же не глядя на меня, тот ответил:

— Нам обоим предстоит непростой день. Скорее всего, к вечеру вы устанете. Как только войдете в глубокую фазу сна, начнется перезагрузка.

— Выходит, мне и спать нельзя?

— Отчего же? Подремать вполне можно.

И так бесконечность? Жить и знать, что если вдруг уснешь, то проснешься в горящем автобусе? Нет уж. Увольте.

Все больше укрепляясь в желании закончить это безумие прямо «завтра», я вместе с Красновым вышла на улицу. Глубоко вдохнула вкусный морской воздух.

— Вертолетная площадка за территорией пансионата. Пешком идти далековато. С минуты на минуту нам подадут машину, — информировал Краснов, спускаясь со мной по ступеням.

А что потом? Каков конечный пункт нашего полета? И главное — для чего мы туда летим? Что бы что?

Остановившись неподалеку от лестницы, я отпустила локоть барона:

— Константин Александрович, вы упомянули, что день будет непростой. Расскажете о ваших планах?

— Позже, — обронил барон и пояснил: — К нам приближается ваша знакомая.

Какая еще «знакомая»?

Удивленно хмыкнув, я обернулась и мысленно застонала. Эту мымру хотела видеть сейчас меньше всего.

— Терехова! — с негодованием воскликнула мегера. Затормозив от нас в трех шагах, она перешла на злобный шепот: — Это еще что за новости? Вы работать сюда приехали или развлекаться? И где, позвольте узнать, Мариенко?

Эм-м… Фамилия ни о чем не говорит, но, возможно, мегера интересуется Аленой. Водитель наверняка видел, как мы с ней уезжали.

— Вы что, язык проглотили? — женщина надменно фыркнула.

— Это все вопросы или еще будут? — уточнила я холодно.

Мегера тотчас побелела от злости. Оглядев невозмутимого Краснова, она чуть ли не с ненавистью прошипела:

— Терехова, что вы о себе возомнили?! Зарубите на носу, терпеть ваш разврат я не собираюсь. Либо немедленно переодеваетесь и приступаете к работе, либо выметайтесь отсюда!

— Ольга Сергеевна, мне просто любопытно, у вас какая-то личная обида на дворян? Или ваша ненависть базируется на стандартной причине: считаете, что такие, как я, рождаются с золотой ложкой во рту, и люто завидуете?

— Было бы чему завидовать, — процедила она сквозь зубы.

— Понятно. Причина стандартная, — я мило улыбнулась стремительно покрасневшей женщине. — Мне, право слово, приятно, что вы вспомнили о вашей сотруднице. С ней уже все в порядке. Сейчас она отдыхает, сможет с вами поговорить только завтра. Что касается вашего требования «переодеваться или выметаться». Договора с моей подписью у вас нет. Я не являюсь вашей подчиненной, и вы не в праве давать мне какие-либо указания. В пансионате же нахожусь по личному приглашению владельца. И что-то мне подсказывает, что ваше авторитетное мнение его абсолютно не интересует, — позволив себе немного полюбоваться свекольно-красным лицом мегеры, все тем же ровным тоном её предупредила: — Резкие перепады давления даже в молодости опасны, а в вашем возрасте и вовсе могут обернуться трагедией. Берегите себя, Ольга Сергеевна.

Открывая и закрывая рот, та явно желала что-то сказать, но издавала исключительно нечленораздельные звуки.

— Графиня Терехова права. Если продолжите нервничать и не начнете себя беречь, то вполне может случиться геморрагический инсульт. Обратите внимание на свое здоровье, — голос барона прозвучал с ледяной учтивостью.

Утратив всякий интерес к шокированной мегере, он приобнял меня за талию и увлек к подъехавшему автомобилю. Сев на заднее пассажирское сиденье, я с досадой призналась усевшемуся рядом Краснову:

— Эта женщина меня дико раздражает. Откуда только такие берутся?

Не став отвечать на риторический вопрос, барон понимающе усмехнулся. Утробно урча мотором, машина неспешно двигалась к выезду с территории пансионата.

— Вы спрашивали о моих планах на сегодня, — неожиданно напомнил Краснов. — Сейчас мы летим в Краснодар. Я хочу поговорить с вашим отцом.

Что?!

Между лопаток пробежал холодок, пульс участился. Не ожидала, что Константин настолько быстро решится. Мне бы порадоваться, но даже если очень-очень захочу — не сумею. Совсем скоро произойдет именно то, чего еще «вчера» я пыталась всеми силами избежать: мой отец скончается на больничной койке от сердечного приступа.

Конечно же, я знаю, что «завтра» все снова будут живы. Иначе и не стала бы предлагать Краснову эту встречу! И все же… На душе безумно тяжело. Сегодня отцу придется умереть ради его же собственной жизни. Оксюморон.

Господи, дай мне сил это все вытерпеть.

Сжав кулаки, я отвернулась к окну.

На самолетах я летала — и не раз, а вот на вертолете впервые в жизни. Аэрофобией не страдаю, и при других обстоятельствах с удовольствием бы полюбовалась на землю с высоты птичьего полета. Однако сегодня даже желания не возникло — так и сидела в кресле с закрытыми глазами.

Шумоизолирующие наушники надежно защищали от звука мотора, но, увы, не помогали заглушить мысли. Не кто-то, а