Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

«Всё будет хорошо», — шептала я самой себе, точно заклинание. — «Вихрь не может бежать вечно. Он устанет… он скоро остановится…»

Но эта крошечная надежда рухнула в тот миг, когда деревья впереди внезапно расступились. Лес закончился так резко, будто его обрубили топором, и впереди, затянутое пеленой тумана, разверзлось пустое, холодное небо.

Обрыв.

Алый Вихрь вылетел на самый край Горы Парящих Облаков. Он затормозил так отчаянно, что из-под его копыт с грохотом посыпались камни, исчезая в бездонной пропасти. Конь зашёлся в диком, предсмертном ржании и вскинулся на дыбы, подставляя свою окровавленную шею ударам ветра.

В этот миг мир для меня замер. Поводья выскользнули из моих изрезанных пальцев. Сила инерции выбросила меня из седла, точно сломанную куклу.

Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Гравитация потянула меня вниз, в серое ничто. Я падала, широко раскинув руки, точно птица с перебитыми крыльями, и единственное, что я видела перед собой — это равнодушные, тяжёлые тучи Империи Остерия. Сердце сделало последний, болезненный толчок и, казалось, остановилось.

«Неужели… снова?» — пронеслась в голове горькая мысль о прошлой жизни. — «Неужели я вернулась только ради того, чтобы разбиться о камни?»

Но прежде чем я успела закричать или закрыть глаза, в моё поле зрения ворвалось нечто невозможное.

Яркое, багряное пятно разрезало серый туман. Алый плащ, развевающийся на ветру, точно крыло демона. И прежде чем бездна успела сомкнуться над моей головой, чьи-то железные пальцы с сокрушительной силой сомкнулись на моем запястье.

Я вскинула взгляд, ловя ртом холодный воздух, и увидела его. Каллум.

Он стоял на самом краю обрыва, на грани жизни и смерти, и в его глазах, тёмных и глубоких, как Девятая Бездна, не было страха. Только ледяная, пугающая сосредоточенность. Ветер трепал его волосы, алый шёлк плаща бил его по плечам, но сам он казался незыблемой скалой среди этого хаоса.

В этот момент я поняла: он не просто поймал меня. Он вырвал мою душу из лап самой Смерти.

Элара Валериус

Сырой, пронизывающий до костей ветер вырвал меня из тяжёлого забытья. Каждое движение отзывалось тупой, изнуряющей болью, словно кости превратились в битое стекло. Стоило мне чуть шевельнуться, как тишину скал прорезал зловещий звук: мелкие камни сорвались с края, с тихим шорохом исчезая в непроглядной пустоте.

Я замерла, боясь даже дышать. Мы были на крошечном выступе, в самом сердце отвесной стены Горы Парящих Облаков. Узкий каменный карниз — не больше двух шагов в ширину и пяти в длину. Над нами, точно изогнутый скелет древнего чудовища, нависала старая сосна. Её густая, тёмная хвоя полностью закрывала небо, превращая наш приют в подобие клетки. Я не знала, как далеко остался лес на вершине, но знала одно: внизу лишь безмолвный, колышущийся туман и верная смерть.

Повернув голову, я увидела его. Каллум Рейн лежал рядом, бледный, с плотно сомкнутыми веками.

Воспоминания нахлынули удушливой волной, заставляя сердце биться чаще. Когда я сорвалась в пропасть, он не колебался ни секунды. Он бросился следом, поймав меня в воздухе, когда я уже приготовилась к вечной тьме. Я помнила, как его пальцы стальным обручем сомкнулись на моём запястье, а вторая рука раз за разом впивалась в острые, безжалостные выступы скал. Он оставлял за собой багряный след, буквально вгрызаясь в камень голыми руками. Он замедлил наше падение, вцепившись в ту самую сосну, и, собрав последние крохи сил, забросил нас обоих на этот клочок камня, прежде чем сознание покинуло его.

Каллум всё ещё был в забытьи. Его ноги безжизненно свисали с края платформы, а тот самый алый плащ, теперь изорванный в клочья и перепачканный в грязи и крови, яростно хлопал на ветру, грозя увлечь его за собой в бездну при следующем порыве.

Не раздумывая, я опустилась на колени. Сцепив зубы от боли во всём теле, я изо всех сил потянула этого худощавого, но неожиданно тяжёлого Каллума к стене скалы, прочь от края.

Когда мне удалось перевернуть его на спину, дыхание перехватило. На лбу Каллума зияла глубокая ссадина, а кончики пальцев левой руки превратились в кровавое месиво — цена того, что он удерживал нас обоих на отвесной стене.

С тех пор как я встретила его в этой жизни, он только и делал, что получал раны. Снова и снова. Моё вмешательство должно было спасти его, но он продолжал истекать кровью. Если сейчас он постоянно рискует собой ради меня, то какую агонию он терпел в прошлой жизни, когда рядом не было ни души, а весь мир желал его смерти?

Последние преграды в моём сердце рухнули. Ледяная броня, которую я выстраивала против будущего «Безумного Регента», таяла, превращаясь в жгучую, невыносимую скорбь.

— Эй… очнись… — мой голос был едва слышным хрипом. Я коснулась его щеки ледяными кончиками пальцев, пытаясь вернуть его из тьмы.

Его глаза распахнулись мгновенно. Это не был взгляд человека — это был взгляд раненого хищника, почуявшего опасность. Зимние, опустошённые, иссиня-чёрные глаза, не отражавшие ни капли света. Но через мгновение этот пугающий холод отступил, и взгляд сфокусировался на моём бледном лице.

— Госпожа… — позвал он, медленно садясь.

Я увидела, что его левая рука вывернута под неестественным, пугающим углом, а ладонь покрыта глубокими сочащимися ранами.

— Твоя рука… — прошептала я, чувствуя, как в горле встаёт комок.

Каллум проследил за моим взглядом, посмотрел на свою безжизненно висящую конечность и вдруг беззаботно улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой в прошлой жизни у людей стыла кровь в жилах, но сейчас она была полна странного, пугающего спокойствия.

— Ерунда. Всего лишь вывих и пара сломанных костей.

— Ты маленький безумец… — мой голос дрожал. — Ты хоть понимаешь, в какой мы ситуации?

Не меняясь в лице, Каллум положил правую ладонь на сустав левого плеча. Один резкий, мощный рывок — и тишину карниза прорезал жуткий, отчётливый хруст. Он вправил кость так легко, будто был не живым человеком, а тряпичной куклой, напрочь лишённой чувства боли.

Я потеряла дар речи. Этот пустой, лишённый эмоций взгляд… именно таким я помнила его на пике его кровавого правления. Но вместо привычного страха меня захлестнула невыразимая печаль.

Он попробовал пошевелить рукой и, убедившись, что она хоть как-то слушается, огляделся. Его взгляд стал острым и оценивающим.

— Госпожа Элара, мы застряли на отвесном утёсе. До земли около двадцати саженей. У нас нет ни укрытия от ветра,