Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

Он не может произнести имя. Не верит.

— Отпусти, — шепчу я, и что-то в моем голосе — может, безмерная усталость — заставляет его разжать пальцы.

Он отступает на шаг, но взгляд его, тяжелый и напряженный, продолжает буравить меня. И в это мгновение рушится последняя преграда. Я сдаюсь. Плечи опускаются, и я медленно сползаю по стене, бесполезно пряча лицо в ладонях.

Молчание давит, густое, осязаемое. Слышно лишь наше сбитое дыхание и далекий шорох осыпающихся камней.

— Дара мертва, — наконец говорю я, когда сердце унимает свой бешеный стук. — Она погибла, спасая меня. Я носила ее облик.

Слова срываются с губ и тонут в темноте. С каждым из них становится невыносимо тяжело и одновременно немыслимо легко. Больше не нужно лгать.

— Не понимаю… — голос Рольфа растерян. — Лейла?

Имя повисает в воздухе — вопрос, приговор, невозможность, ставшая реальностью.

Он снова подходит, но на этот раз его прикосновение к моему плечу осторожное, почти боязливое, словно он боится, что я рассыплюсь прахом. Я достаю из мешка несколько красных камней. Их тусклый свет озаряет мое настоящее лицо — лицо Лейлы Валенс.

— Видишь?

Рольф застывает, словно обратившись в камень. Его глаза широко распахнуты, лицо под слоем въевшейся пыли становится пепельным.

— Но как… это возможно? — шепчет он. — Ты мертва. Я слышал… Они говорили…

— Они говорили правду. Я была мертва. Но мне помогли, — отвечаю я, и тепло камней в руке усмиряет дрожь в голосе.

Неосознанно, словно повинуясь инстинкту, я начинаю «распутывать» один из красных камней, упорядочивая слои энергии внутри. Спустя мгновение он вспыхивает ослепительным светом, заливая тоннель резким, чистым сиянием. Часть груза падает с души. Я все еще могу это делать. Значит, не все потеряно.

При появлении вспышки рольф отшатывается с приглушенным стоном, заслоняя привыкшие к почти кромешной тьме глаза.

— Не бойся, — говорю я мягко и впитываю щедрый истинный свет. — Это не опасно.

Тепло растекается по телу, унимая боль в ушибленном плече. Я вдыхаю мертвый воздух подземелья полной грудью. Источник внутри меня наполняется, но принять облик Дары по-прежнему не выходит.

Рольф стоит неподвижно, борясь с собой. В его взгляде — страх, недоверие, отчаянная надежда.

— Ты говорила, что одаренная, — произносит он наконец, — но я думал, все ваши силы здесь гаснут.

— Должны были, — киваю я. — Но мне помогли.

Он медленно опускается на корточки, вглядываясь в мое лицо в ярком свете камня. И вдруг его черты меняются. Стена недоверия в его глазах рушится.

— Это действительно ты, — выдыхает он. — Лейла Валенс. Живая.

Он качает головой, а потом на его лице проступает улыбка — первая настоящая улыбка, которую я у него видела. Она ломает суровую маску, как росток, пробивающийся сквозь камень.

— Я знал! — его голос становится тише, но в нем звучит торжество. — Я знал, что с Дарой что-то не так. Она… она стала другой. Добрее. А тогда, с Граймом… ты дала ему камни. Настоящая Дара никогда бы так не поступила.

— Значит, он сказал тебе, что камни от нее?

— Да, но я не поверил ему, думал он стащил камни из ее тайника…

Мы молчим. В его глазах столько тепла и облегчения, словно он нашел то, что давно считал потерянным навсегда. В его взгляде, помимо привычного упорства, зажглась вера, которой еще утром не было и в помине.

— Мне так жаль, что все они погибли, — говорю я.

Он протягивает руку и осторожно касается моей щеки, будто все еще проверяя, не иллюзия ли я.

— Лейла Валенс жива. Значит, это ты… ты делилась светом, когда я падал от усталости? Мне не казалось?

— Да, — киваю я, и слезы все-таки проступают на глазах.

— А настоящая Дара?

Сердце сжимается.

— Лордус. Он бросил ее к мракоплавам, — голос дрожит. — Она пыталась защитить меня. У нее был шанс уйти… но она выбрала другое. Пожертвовала собой. А потом…

Я осекаюсь. Ужас того дня встает перед глазами, и боль о потерянном ребенке взрывается внутри, разрывая душу. Я отворачиваюсь и прячу камень, чтобы скрыть слезы.

Рольф долго молчит, переваривая услышанное. Наконец тяжело вздыхает.

— Значит, в самом конце она вспомнила, кем была. До того, как это место ее сломало.

Он протягивает руку, помогая мне подняться. Его хватка теперь крепкая, дружеская.

— Я не могу поверить. Когда нас отправили на седьмой уровень… я думал о тебе. Что мы даже не попрощались. Ты была единственным лучом света в этом аду. И я был уверен, что они его погасили.

Я слышу, как скрипят его зубы, и лицо его на миг искажает неудержимая ярость.

— Что теперь? — спрашивает он, и в его голосе уже нет растерянности — лишь стальная готовность к действию. — Что мне делать с этим знанием? Как помочь?

И я понимаю, что могу ему верить. Что должна. В его глазах нет ни страха, ни осуждения — только решимость человека, нашедшего причину сражаться. Я вижу в них клятву, что он не предаст, даже ценой жизни.

— Мне нужно очень многое тебе рассказать, Рольф.

И я рассказываю. Пока слова льются из меня, я машинально достаю из мешка камень за камнем, распутываю их и откладываю в сторону. Темный тоннель наполняется светом. Я говорю обо всем, умалчивая лишь о Змее — он не позволил открыться даже Сайрусу, не стоит говорить о нем и Рольфу.

Я все еще надеюсь, что он жив, хотя сердце замирает от одной мысли о его гибели. Истинный свет, льющийся из камней, кажется, притупляет мою боль, и самые страшные слова я произношу почти бесстрастно, словно рассказывает кто-то другой. Особенно слова о моем ребенке.

— В его гибели виноват Гарт, — говорю я, не поднимая глаз, всецело поглощенная узорами света в очередном камне. Но я чувствую, как напряженно Рольф смотрит на меня, ловя каждое слово.

И вдруг треск и оглушительный грохот заполняет все пространство тоннеля.

43

Валуны завала взрываются, разлетаясь каменной шрапнелью, и в проломе возникает слепящая розовая лента, которая с немыслимой скоростью мечется из стороны в сторону.

И тут же жгучий огонь пронзает мою шею.

Я задыхаюсь, выгибаясь дугой, пока линии Змея прорезаются сквозь кожу раскаленным клеймом, пульсируя